— А она не может не рисовать? — спросил я, уже зная ответ.

— Нет. И, как я поняла из её объяснений, она даже не знает, что будет рисовать.

— А если убрать все карандаши?

— Ох… я уже пробовала. После этого решила, что лучше ничего с ней не делать.

— И какой результат?

— Она находит способ рисовать… Будет царапать ногтями стены, прокусывать пальцы, чтобы рисовать кровью… к чёрту, я не садист, пусть лучше карандашами пользуется.

— Насколько это опасно?

— Пока что оттуда ничего страшней кролика не выскакивало, но у неё были ведь и мрачные картины.

— Это похоже на какие-то фазы, — задумался я. — После обращения стиратели сначала становятся умственно неполноценными или психически больными. Но затем безумие ослабляет хватку, и разум начинает пробиваться. Чем его больше — тем больше вырывается наружу откат.

— Да, я тоже так подумала, — согласилась Маруслава. — И она преобразует пространство вокруг себя. Как Лукаш и Церхес. И всё это точно не согласуется с немагическим эхо.

Дорога по воздуху над городом заняла минут двадцать. У тумана я снизился и старался не привлекать лишнего внимания, а затем и вовсе спустился к самой дороге. Тем более, что с высоты видеть что-то через туман было намного сложнее.

Я пролетел к знакомой мне дороге и взял влево, затем вправо и взлетел на холм по извилистой тропе. Держался на уровне между землёй и кроной деревьев.

Дачный посёлок тоже преобразился согласно времени. Дома напоминали стилистику Города — серая и голубая гамма, много стекла или той эфемерной материи. Но здесь всё также пахло моей дачей из детства, от чего настроение сразу поползло вверх.

На выходе из дома меня уже ждала Маруслава. И тревожиться ей было из-за чего. Всё вокруг действительно было обрисовано красками. На стене дома нарисован яркий зелёный луг, светящийся под темнеющим, насыщенно-синим небом. С другой стороны — поле подсолнухов с торчащими пугалами.

На промокшей земле тоже был какой-то рисунок, но осенняя морось уже смыла его.

— Пояис!!! — воскликнула Красноглазка и прыгнула мне на шею. Я крепко её обнял и потрепал по голове.

— Рад тебя видеть. Говорят, ты теперь умная?

— Да! Есть буага?

— Бумага? Слетаю — будет. Тут недалеко, — ответил я и посмотрел на Маруславу. — А как там Церхес?

— Как обычно, тупит в её картины. Ему больше ничего не нужно. Есть им не обязательно, ты знал?

— Ну вот видишь, а говоришь бесчеловечные опыты не любишь. И с какой целью ты морила их голодом?

— Полярский, брось! Они появились тут только сегодня. А потом я увидела твоё сообщение на форуме и сразу же набрала.