Тем временем полигональные существа были уже совсем близко. Девушка переключилась на противника и начала читать магические слова на хриплом рычащем наречии. Маруслава взяла в левую руку волшебную палочку, а в правую — посох. На лице был азарт битвы, который никуда будто и не уходил после последнего поверженного противника.

В её глазах отражалось пиксельное пламя догорающих монстров.

—У’климм-мана! - произнесла она и жёлтая молния создала дугу от её посоха к палочке, а затем ударило в грудь противнику.

Чудовище пробило насквозь. Но вместо того, чтобы упасть, монстр моментально оказался рядом с волшебницей и обрушил ей на голову мощные лапы.

Второй почти достал так же Феликса, но мои эмоции при виде погибшей за секунду Маруславы всколыхнули акцессию у меня и у Красноглазки, которая успела привязаться к ней.

Я устремился в атаку за новым временем и лутом, и с силой рубанул Геранием по кубическому телу аберрации.

И впервые легендарный меч Лоралин меня подвёл.

Оружие со звяканьем отскочило, я едва не выронил его от неожиданности и вибрации, передавшейся мне в руку.

Монстр же пошёл в атаку и обрушил сверху угловатую лапу.

Акцессия прыгнула ещё выше, я оттолкнулся от аберрации ногой и отпрыгнул назад, уходя из под удара. А в следующий миг точно так же, как я только что, попалась Саша.

— Назад! — крикнул я. — Они имунны к физике!

— К магии тоже! — бросила Марта.

В следующее мгновение мы потеряли Элу. Облепленный игровыми и реальными животными гигант, появился будто из ниоткуда. Разбрасывая зверей, он безошибочно узнал ту, кто их контролирует и шагнул к ней. Девушка замешкалась, и косвенной акцессии с фокусировкой не хватило.

ОБJЕКТ НЕ̴͇̳̇̍̈́͆̽̈̒̉̇̑͆̚͜͝УR3ВUM — высветилось в небе над упрощённой до многогранника гуманоидной фигуры.

Д̶͙̄о̴̦̽иѓ̴̗р̷͕̽а̷̥́лся?̷̟̀ ̵̞͌0̵͔͝0:̸̬́13:̵̬͗05

Таймер подсказывал, что всё не так плохо. Начались догонялки, типичные для кризиса с аномалией.

— Поляр, может есть всё же вариант без смерти, а? — на Полоскуна было жалко смотреть. Происходящая вокруг хтонь казалась кошмаром, а не реальной жизнью.

Когда-то я думал так же, когда кризис апокалипсиса пришёл в нулевой мир.

Мы бросились прочь от закрытых врат Обливиона, в ту сторону, где полагалась оборона сходки. Зловещая тишина говорила о том, что бой уже проигран, и, возможно, мы последние, кто ещё остался в Городе.

Вокруг меня через воплощение мир преображался цветами изнанки. Здания за нами покрывались светящейся сеткой, затем стены становились полупрозрачными и скручивались. В небо улетали облака белых кубиков, в которые превращалось всё вокруг. И на фоне этого яркими маяками на пути в иной мир были застигнутые кризисом люди, светящиеся будто диодная лампа перед компами, где разросшийся симулякр постепенно кристаллизовывал застывшего со счастливой улыбкой геймера.