— Явился не запылился! — поприветствовал меня Кукушкин, и сам сидевший на пыльном булыжнике в своём неизменном белом костюме. — Воняет от тебя…

— Ой, ну прости, Иваныч! — не удержался я. — Душ, видишь ли, кто-то упёр! Вот и приходится…

— Да ты хоть в ручье помойся! — Кукушкин снова принюхался и махнул рукой. — Чего так долго-то? И как успехи?

— Ну… Победить мы, конечно, победили… — не став скромничать, признался я. — Забрали двенадцать револьверов, три ружья и ещё кучу боезапаса. А вот остальное… С этим как раз и связан ответ на твой вопрос, почему так долго…

— Вано… — Кукушкин насмешливо посмотрел на меня. — Когда ты уходил, то умел отвечать кратко и по существу! А сейчас мнёшься, как кисейная барышня. Ну-ка, давай рассказывай! Что там у тебя случилось?

— Сначала попали в засаду, потеряв шесть человек… — разом посмурнев, поделился своими проблемами я. — Потом потеряли ещё двоих наших и восемь рабов. Ну и напоследок десять рабов слегли, заразившись какой-то дрянью!.. Вытащить удалось только двоих…

— Приемлемо, — кивнул Кукушкин. — И неприемлемо.

— А что приемлемо? — подняв бровь, уточнил я.

— Потери у вас приемлемые! — пояснил мэр. — Могло быть и хуже. А вот задержались вы неприемлемо долго! Если бы точность требушетов не снижалась от каждого выстрела, мы бы уже всех здесь победили.

— Если бы! — согласился я.

«Приемлемо» — вот так оценил ситуацию наш мэр. И ни капли сожаления в голосе. Погибли люди — и погибли. А все мои терзания и переживания — это пустое. Это неприемлемо, наверно.

— Что? — не понял Кукушкин.

— Я говорю «если бы»! — повторил я. — Вы же не победили.

— Ну да… — мэр усмехнулся. — Не победили. Но ты в будущем всё-таки ориентируйся на сроки… На неделю у нас еды было достаточно. А вот на две… Хорошо, удалось ещё мяса добыть… Но я тебе сразу говорю: стрелять местную живность из арбалетов — это чистый мазохизм. А большая часть нормального оружия у вас была.

— Понял. Постараюсь, но обещать не могу. Тут никогда не угадаешь! Видишь, и воевать по-серьёзному пришлось, и большая часть отряда выбита была. Так что приходилось на месте сидеть, пока раненые не придут в себя… — развёл руками я.

— Ты, Вано, тогда сроки точнее рассчитывай! Чтобы не вернуться к шапочному разбору! — пожурил меня Кукушкин, явно позабыв, что сроки я изначально указывал больше.

— А что с требушетами? — перескочил я на другую тему. — Что за история?

— Да они, тудыть их растудыть, разбалтываются на раз!.. — Кукушкин махнул рукой и поморщился. — Первые три дня мы садили без роздыха, а камни летели куда угодно, только не в частокол. Всё бы ничего, но эти говнюки там, у себя, закопались под землю… Узенькая траншея с перемычкой на половине глубины! Большие камни пробили бы перемычку, но не достают. Ложатся поверх траншеи! А маленькие камни не пробивают…