Разбирать болты и припасы, выделенные городом, прямо сейчас было некогда. Тихон определил пару мужчин на волокуши, а дальше наш сводный отряд двинулся на восток в предутреннем сумраке, навстречу восходящему солнцу.

Дневник Листова И. А.

День шестьдесят восьмой. Испытания в пути.

Ушли мы километров на пятнадцать от города, прежде чем начались первые неприятности. Точнее, не так. Или не совсем так. Неприятности-то начались почти сразу. Вот только они не были особо серьёзными. Поначалу.

Просто, чем теплее становилось, тем больше активизировались насекомые. Весной-то их особо не было, но мы, наивные выходцы из мегаполисов, тогда ещё этого не могли оценить.

А вот сейчас, ближе к лету, они повылазили из всех щелей, яростно атакуя местную фауну. Ну и нас заодно, раз уж мы к этой самой фауне примкнули. И спасения от этих летающих, ползающих и кусучих тварей практически не было. Хорошо ещё, Алтарное от них не страдало. А всё из-за каменистой почвы вокруг скалы. Это оказалось огромным благом для города. Нет растений и травы — нет гнуса.

А стоило отойти подальше — и всё. Баста, карапузики! Жизнь наша превратилась в ад. Все открытые участки тела попали под атаку кровожадных полчищ. И средства против них найти не получалось. Единственный вариант, который мы знали — обмазаться глиной и илом из реки. Так мы и поступили, став похожими на грязных, но очень довольных свинок.

А вот трём питомцам, которые шли с нами — Русому, Хромой и Шраму — пришлось и дальше страдать. Из-за собственного же упрямства. Против обёртывания грязью они решительно возражали, посылая нам недвусмысленные сигналы. О том, как жестоко отомстят ночью (и в рюкзаки, и в волокуши, и в обувь), если мы испачкаем их драгоценную шерсть.

Впрочем, чего это я про страдания? Всё плохое, что происходит с Русым, он превращает в развлечение. После чего уже не страдает, а наслаждается. Вот и в этот раз он всем вокруг доказывал, что мошкара — это не только писк, жужжание и укусы, но ещё и неплохая белковая подкормка. Прямо на ходу. Этот гад высовывал язык и ждал, когда на него присядет хотя бы десяток крылатых кровопийц. А затем быстро убирал назад.

Нельзя сказать, что его план проходил без сучка без задоринки… Частенько его-таки успевали укусить, отчего язык постепенно распухал. Но разве же для Русого это беда? Больше язык — больше добычи! Сука, мне бы столько оптимизма, как у этого куска дури, стыдливо прикрытой мехом!.. Даже завидую ему…

Именно питомцы и предупредили нас о новой беде.

Сначала насторожилась Хромая. Несколько раз она отбегала в сторону и водила носом, нервно втягивая воздух. А затем возвращалась с очень беспокойным видом. Но Пилигриму ничего глаза в глаза не передавала. Видимо, ещё сомневалась, не почудилось ли ей.