Софья в положении? Что ж, и так бывает. Тогда вообще все становится на свои места. Старый доктор решил жениться на сожительнице, от которой он ждет ребенка. Даже если не успеет наследника (или наследницу) на ноги поставить, то законной вдове с ребенком станут пенсию выплачивать и с казенной квартиры не сгонят.
— А про чай-то я и забыл, — спохватился я, но Михаил Терентьевич отказался:
— Поздно уже, да и Софья, небось, заждалась. Приду, порадую новостью. Если угодно — она ваш мундир может починить, забесплатно.
— Да у меня, вроде, мундиры в порядке, — ответствовал я.
— Я знаю, но Софья велела передать, потому и передаю.
Доктор поднялся, с кряхтением принялся напяливать на себя пальто.
— Главное, чтобы не убили кого, когда свадьба будет, — задумчиво изрек эскулап.
Типун тебе на язык, Парацельс хренов.
[1] А кое-кто по ночам книги пишет. Но это так, к слову.
Глава 2 Английские школы
Проводив доктора, призадумался на краткий миг. Получается, что я, в какой-то мере, «виноват» и в будущей свадьбе, и в появлении на свет божий (не сглазить бы!) наследника старого доктора. Да и Сашка Литтенбрант, мой крестник, родился благодаря тому, что я познакомил свою квартирную хозяйку и аглицкого джентльмена с немецкими корнями и русской душой. Поневоле почувствуешь себя сводником. Тьфу, какое поганое слово! Слова сваха получше, но в мужском роде этого слова нет.
Впрочем, если Сашка — будущий Александр Петрович Литтенбрант совершит что-то великое или выдающееся, так и черт-то с ним, стерплю и поганое слово.
Пошел убирать со стола грязную посуду. Ха… А Михаил-то Терентьевич бутылку забыл, в которой еще добрая половина. Неслыханное дело. Понимаю, старый лекарь не стал бы закупоривать бутылку пробкой, сделанной из газеты, совать в карман, уносить с собой, но, чтобы оставить недопитой⁈
Точно, влюбился старик. Да что я — старик да старик? Федышинскому и всего-то лет пятьдесят пять или пятьдесят шесть. Даст бог — еще лет двадцать проживет, наследника на ноги поставит, а то и внуков увидит.
Ну что, помолиться, на сон грядущий да спать? А чай, зря я что ли заваривал? И про сверток забыл.
Теперь точно, стану чай пить. Правда, придется опять самовар кипятить, но это не страшно.
Сверток упакован на совесть. Узлы на бечевке пришлось разрезать. Кто же так упаковывал? Наверняка Анька. Все ее происки.
Развернув, увидел три одинаковые коробочки — или футляры, напоминавшие те, в которых хранятся часы. А когда открыл, то к немалому удивлению обнаружил, что во всех коробочках и на самом деле часы.
Первые — золотые, швейцарские, с тремя крышками. Вторые — серебряные Буре. Третьи — какого-то немецкого производителя, в стальном корпусе. А корпус не заржавеет?