Хотел спросить — а как же вы переводы-то получаете, но вспомнил, что паспортов не спрашивают. Мне по домашнему адресу извещения приходят, а если до востребования, то просто называешь свою фамилию. Нравы пока простые.
— Очень жаль, что при вас нет документа, удостоверяющего вашу личность.
— Я бы им обзавелся, но ваши полицейские паспорт не спрашивали. В этом случае я бы его выправил.
— Да, очень жаль. Я вынужден вначале убедиться, что вы именно тот человек, с которым вступила в переписку госпожа Красильникова.
— А разве я это отрицаю? — вытаращился отставной поручик.
— Я уже понял, по нашему с вами разговору, что вы очень добрый человек. Детей жалеете. А вдруг вы решили взять на себя чужую вину? Мне надобно допросить Синявского, а если вы — это не он? Поэтому, я буду вынужден назначить почерковедческую экспертизу. Вы мне напишете странички две-три, отыщем графолога. Потом я распоряжусь, чтобы сделали ваш фотопортрет. Мы его отправим в Санкт-Петербург, пусть тамошние городовые покажут вашу фотографию людям, которые знают вас лично. Словом, вначале выясним вашу личность, а уже потом поведем разговор. Не беспокойтесь — месяца за два уложимся.
Глава 4 Раскольник из Надпорожья
— Иван, ты что, совсем спятил? — вытаращился на меня мой лучший друг, а по совместительству еще и исправник Череповецкого уезда его высокоблагородие господин Абрютин.
Василий нервно вытащил папиросу из коробки, придвинул к себе свечу и закурил. Правильно! Спички нужно беречь. Каждая сэкономленная спичка — удар по врагу.
Исправник затянулся, но от волнения позабыл, что дым следует выдыхать, закашлялся. Откашлявшись, покачал головой.
— Нет, я уже ничему не удивляюсь, но ты меня опять удивил! Ну, господин коллежский асессор…
Если кто-то решил, что надворный советник Абрютин — отставной офицер, фронтовик, которого я считаю эталоном честности и порядочности, делает мне внушение из-за того, что его друг решил подержать в камере человека, которому с точки зрения закона нечего предъявить — он ошибается.
С задержанием господина Синявского мы так решили: Василий Яковлевич отправит запрос в Санкт-Петербургскую полицию, попросит провести опознание «неустановленного лица, именующего себя отставным поручиком Синявским Игорем Модестовичем», согласно описания — рост, цвет волос, особые приметы. Портрет посылать не станем — нет на фотографирование непонятных субъектов средств у уездной полиции.
Почта у нас работает быстро. И пяти дней не пройдет, как запрос окажется в канцелярии губернатора. Канцеляристы — справные работники, дольше недели медлить не станут и, как только господин камергер и губернатор Мосолов окажется на рабочем месте, тут же ему запрос и передут. Подмахнет господин камергер бумажку. В Санкт-Петербург конверт тоже пойдет не с курьером, а по почте. День-другой, глядишь, запрос уже окажется в департаменте полиции, оттуда (еще денька два или три) бумага окажется на столе Петра Аполлоновича Грессера — градоначальника Санкт-Петербурга. Впрочем, градоначальники такой мелочью не занимаются, даже для помощника несерьезно. Вылежится недельку, а потом отправится в Сыскную полицию. Но сама Сыскная такой фигней заниматься не станет, поручит приставу, а тот передоверит околоточным.