— Так и давай, пробуй, — предложил исправник. — Чем черт не шутит?
— Попробовать-то можно, только, нам это ничего не даст. Бойков — если это он, улыбнется и скажет — ну и что? Я же эту шкатулочку трогал, даже ожерелье брал посмотреть. Посмотрел, потом обратно положил. Если бы он домушником был, который первый раз в дом Игнатьевых залез — тогда да, получилось бы доказательство.
— Значит, остается только отправить описание украденного колье в Сыскную полицию, авось, кто-то наткнется, — резюмировал Василий. — Еще напиши запрос на имя Вологодского губернатора — пусть скомандует, чтобы Бойкова допросили.
— Интересно, почему у Бойкова только сейчас родственные чувства проснулись? — подумал я вслух. — Как бы узнать — не продулся ли парень в картишки, или еще что? Хоть самому в Вологду ехать, информацию собирать.
— Подумаю, — пообещал Василий. — Кажется, у Виктории в Вологде близкая подруга служит. Попрошу, чтобы поинтересовалась. Но сам понимаешь…
М-да… Не уверен, что подруга Виктории Львовны чем-то поможет. Вологда — не наша деревня, где все друг про друга знают, а губернский город. И у меня в соседней губернии никого из знакомых нет, за исключением Николая Бравлина. Не станешь же гимназиста озадачивать таким делом.
Надо еще узнать — чем занимаются лесные ревизоры. В лес ездят и елки пересчитывают? Интересная профессия.
Глава 16 Творчество, как оно есть
Будь я настоящим судебным следователем, которому полагается сидеть в кабинете, допрашивать подозреваемых, которых доставляет полиция, изредка выезжать на место преступления, ждать, пока городовые отыщут улики, голову бы не ломал. В сущности, я свое дело сделал. Сходил в дом Игнатьевых, гостиную, где стоит шкатулка — хранилище драгоценностей, осмотрел, потерпевших и свидетелей допросил, установил подозреваемого. Сидеть бы теперь и ждать результатов наших с Абрютиным запросов, а еще ответа на письмо, которое я отправил в Вологду.
Так нет же, хожу по коридору Окружного суда, все из рук валится. Непривычно, когда у тебя впереди тупик, а не раскрытие преступления. Вон, даже рассказы о Крепгогорском не пишутся. Еле-еле накарябал кое-что для «Изумрудного города», и то, потому что процесс «выкладки» сказки уже запущен, читатели ждут. А еще Анька ждет очередную главу, а не дождется, так может и в Череповец нагрянуть, она такая. Нет уж, пусть медицину изучает, да и с рассерженной барышней связываться не хочу. Я что, враг своему здоровью? Уж лучше подраться с пьяным кузнецом, целее будешь.
Так бы все бросил, да и отправился в Вологду, чтобы побеседовать с титулярным советником Бойковым. Пошел советоваться со своим непосредственным начальником — окружным прокурором, но господин Книсмиц отправил меня к нашему генералу — дескать, служебные командировки находятся в компетенции Председателя окружного суда, с ним и договаривайтесь. Мысленно выматерился, потому что не я должен ходить к Председателю, а прокурор. Ведь это он, в конечном итоге отвечает за раскрываемость преступлений и за работу следователей. Но что взять с Книсмица, который, по слухам, все-таки решил уволиться и теперь досиживает последние дни, в ожидании резолюции на прошение? Опять-таки (и это тоже по слухам), от законной супруги Эмиль Эмильевич все-таки ушел, а вот с госпожой Карандышевой у него что-то там «не срослось». Поэтому, плюнув на субординацию, отправился к Лентовскому, благо, что он оказался свободен.