Глава третья Деревня Борок и ее обитатели
— Иван Александрович, а почему ты без ничего? Без плаща или хоть рогожи какой? — удивленно воззрился на меня Ухтомский.
Я хмуро отмахнулся. Выходил из дома — дождя не было, потом полилось, словно из ведра. Добежал до полицейского участка, где меня ожидали пристав и городовые Смирнов с Егорушкиным, с которыми поедем в Борок. Все трое, поверх шинелей, облачены в плащ-накидки с капюшонами.
— Не, ваше благородие, промокнете, — покачал головой Смирнов, словно я сам об этом не знаю. — Надо было хоть рогожу какую взять.
Что делать, если у меня ничего нет? Ни плаща нет, ни зонтика даже. Судебным чиновникам, в отличие полицейских, накидки не положены. Можно бы самому купить охотничий плащ, вроде того, в чем ходит мой сельский коллега Литтенбрант, но до сих пор не собрался. Опять-таки — надобности не было. Мне для начала хотя бы башлыком обзавестись. Октябрь уже не жарко, а скоро зима. Не силен я был в тонкостях форменной одежды чиновников, не задумывался, каково ходить в фуражке по холодам? Сейчас осознал, что хреново. Пальто с меховым воротником у меня есть, но зимние шапки для нашего брата не предусмотрены, чтобы спасти уши и голову, чиновникам положено в зимнее время носить башлыки — что-то вроде теплого съемного капюшона. Беда, что в Череповце его не купить. Здесь можно сшить (как говорят — построить) мундир, шинель и пальто, тебе стачают любую обувь (хоть на манер французской!), а вот фуражки и башлыки приходится заказывать в Новгороде или Санкт-Петербурге. Надеюсь, со временем местные предприниматели развернутся, откроет мастерски по изготовлению нужных чиновникам предметов гардероба.
— Надо было хоть что-нибудь с собой взять, — продолжал причитать Смирнов.
Чего терпеть не могу, так подобных причитаний. Все мы задним умом крепки, а говорить — надо было так сделать, а не этак, раздражает.
— Что я возьму? Зонтик или капор женский? — огрызнулся я. — Ты мне помочь чем-нибудь можешь? Если нет, то помалкивай и радуйся, что своя голова сухой останется. И задница заодно.
Пока воспитывал городового, что старше меня в два раза, пристав Ухтомский успел открыть шкаф и вытащить из него серый сверток. Развернув его, продемонстрировал плащ-накидку.
— Новехонькая, — сообщил пристав. — Берите, Иван Александрович, пригодится.
— Вот, спасибочки Антон Евлампиевич, — обрадовался я, накидывая плащ. Показалось, что теплее стало. — Верну в целости и сохранности.
— Не вздумайте! — замахал руками Ухтомский. — И денег не предлагайте, обижусь. Подарок это. У меня таких штуки три, не знаю, куда девать. Выдают раз в пять лет, я еще прежние не сносил.