— Полчаса перерыв, у меня. Остальные продолжают работать, — сказал я, встряхивая кисти. Взяв трясущимися руками поднесённую мне кружку с горячим чаем, я тихонько отхлебнул и посмотрел на поднёсшего её офицера. — Сколько мы обработали?

— Семьсот, ваше высочество, — спокойно ответил мужчина в погонах полковника. И я было обрадовался внушительной цифре, но потом увидел его кислую мину.

— Сколько осталось? — на всякий случай спросил я.

— Двадцать восемь тысяч, — поджав губы, ответил военный, и я чуть не взвыл от этой новости. Как-то я забыл, что на одном только линкоре может быть до семи тысяч человек, включая пару сотен одарённых. А тут ещё крейсера, с экипажем до трёх тысяч, фрегаты и корветы… почти весь северный флот. — Всех легкораненых приказали отправлять на передовую для создания оперативного резерва. В противном случае их было бы семьдесят тысяч человек.

— Красота-то какая… — вздохнул я, прикрыв глаза. Да, такими темпами мы и за месяц не управимся. При этом логичность вчерашних предложений императора и Суворова было сложно отрицать. В каждого офицера, особенно если он одарённый, вложено масса средств и времени. Тем более что, если человек здоров, времени на проверку и правку уходит совсем немного. Ломать существующую очередь не имело никакого смысла.

Через пятнадцать часов пришлось остановиться и дать людям отдых, мои ученики и подмастерья валились с ног. Некоторые, вроде Марии и Тарана, храбрились и говорили, что вполне ещё могут работать, но я прекрасно видел, как они истощены, да мне и самому требовался перерыв, хоть и не такой длительный.

— Когда будут видны результаты? — спросил меня тот же полковник, отвечавший за сортировку и ротацию раненых. — Прошу прощения, ваше величество, я понимаю, что требовать от вас невозможного глупо, но люди слышали о чудесных исцелениях.

— И они надеются на чудо, — усмехнулся я. — Будь тут десять, может двадцать человек, и, может, я сумел бы, вложив все силы и мастерство, поднять их на ноги. Но мне приходится в первую очередь концентрироваться на излечении как можно большего числа людей. А результаты… почти всё, кроме пары-тройки совершенно безнадёжных, почувствуют себя значительно лучше уже в течение пары дней.

— Почувствуют лучше? — нахмурившись, уточнил полковник.

— Верно. Мы здесь не столько занимаемся лечением, сколько избавляем от остаточного эффекта диссонанса. Убираем регресс, — ответил я. — Если этого не сделать вовремя, людям будет становиться только хуже… возможно, настолько, что они умрут.

— Это в лучшем случае, — горько усмехнулся полковник, и когда я с удивлением посмотрел на него, поспешил объясниться: — У меня приказ от адмирала создать заградительные отряды, которые будут добивать искажённых. Первые обращения уже были. В основном среди неодарённых, так что мы справились. Но если начнут сходить с ума офицеры, придётся туго.