— Вранья… — хмыкнул Борис, а затем едва заметно повёл пальцами, и я не успел перехватить подскочивший с пола и тут же оказавшийся у него на ладони резонатор. Ловко отогнув защитный кожух, он достал алмаз. — Невероятно…Ты используешь Шах.

— Я с ним инициировался, — просто ответил я. — Но вполне могу обходиться любым другим или вообще действовать без камня. Меня невозможно сдержать, убрав резонатор!

— Прекращай, — отмахнулся император. — Я могу засунуть тебя на несколько километров под воду в железной бочке, или проделать в земле пятисотметровую дыру, вбить туда тебя прессом, а затем засыпать землёй. Да, может, ты и выберешься, без кислорода и света. Один раз. А потом я засуну тебя ещё глубже.

— Тогда я умру, — улыбнулся я. — А вы себе этого позволить тоже не можете.

— А это ещё почему?

— Потому что тогда останетесь без внуков. Ваш род прервётся, — я посмотрел на то, как император едва заметно нахмурился и рассмеялся. — А ведь вы этого боитесь. Чёрт его знает почему, но боитесь до жути. Что от вашей драгоценной династии Романовых ничего не останется. Но знаете что? А какая разница? Были Рюриковичи, стали Романовы, за ними будут ещё кто-то.

— Тебе настолько наплевать на свою жизнь? — спросил Борис, вертя в руках камень. — Ты даже не понимаешь, о чём говоришь. Не понимаешь, что значит быть хранителем традиций и возможностей рода, продержавшегося у власти тысячелетие.

— Нет, — честно ответил я. — Не понимаю. И больше того — мне наплевать.

— В таком случае я убью твоих женщин. Твоих друзей… — проговорил император, но осёкся на полуслове. — На них тебе тоже плевать?

— Нет, конечно. Вот только вы этого не сделаете. Ведь тогда я вас не просто перестану уважать, я вас возненавижу. Убить вы меня не можете. А значит, я вполне в состоянии если не убить вас, то напакостить таким образом, что от всех ваших хитромудрых планов не останется и пепла, — нагло усмехаясь, ответил я. — И либо вы прекращаете строить из себя всемогущего, и мы начинаем нормально общаться, либо уже завтра, при поддержке регента, военного совета, собранного из-за катастрофы и патриархата, — вот прямо всех вместе, я объявляю себя новым императором. И меня тут же коронуют, после того разговора с Филаретом можете даже не сомневаться.

— Как быстро растут дети… особенно чужие, — хмыкнул Борис, кинув мне восстановленный амулет. — Ты не станешь императором, пока не научишься инициировать камни массово. Иначе твоя империя рухнет через год. Я забрал такую возможность у Екатерины, теперь её песни — не больше, чем бесполезный вой. И только я могу передать тебе эту возможность.