Выпученные, вылезшие из орбит, словно у рака, глаза несколько мгновений смотрели на меня с удивлением и укором, пока голова катилась с пригорка, а затем со всех сторон раздался жуткий вой. Твари поняли, что засада не удалась, и бросились на меня с разных сторон.

Максимально разряженная маскировочная сфера, неспособная ничего удержать в себе, окутала белёсым туманом перекрёсток и всё, что на нём происходило, и твари, подбадриваемые криками товарищей, с рёвом бросались в атаку, одна за другой выскакивая из подвалов и окон первых этажей, чтобы утонуть в тумане.

Я выжидал больше минуты, надеясь, что все желающие соберутся в зоне досягаемости, а затем ударил во все стороны одновременно. До предела сжатая волна, превратившаяся в смертоносное лезвие, пробила столпившихся у непробиваемого щита тварей, и мясные ошмётки разлетелись в стороны, оставляя после себя лишь потоки крови.

— Начать зачистку! — приказал я, когда убедился, что больше никто на перекрёсток не вылезет. — Кто сунется впереди штурмовых команд, отправится под трибунал! Работаем, братья.

— За империю! За Александра! — раздались воодушевлённые крики в рации, и пять десятков рыцарей в резонансных доспехах как один шагнули к оккупированным домам. И я старался от них не отставать, держась на острие атаки.

Что такое пятьдесят человек в полуторамиллионном городе? Даже не капля в море, скорее, капля в океане. Что такое половина первой штурмовой роты одарённых рыцарей-госпитальеров, не стесняющихся применять свои силы и подпитывающие свои тела техниками боевой медитации? Это неостановимая мощь!

Конструкты пролетали офисные здания насквозь, снося и гипсокартонные перегородки, и прячущихся за ними слабых искажённых. Твари, сильнее ощущая свою беспомощность, в ярости пытались наброситься на штурмовиков, но тут же оседали под выстрелами снайперов и лёгкой бронетехники, поддерживающей нас с улиц.

— Здесь ещё могут быть беженцы, — в очередной раз предупредил я. — Истинное зрение на первый-второй. Первый номер, десять секунд.

Мы разошлись широким клином, с расстоянием в пятьдесят метров между штурмовиками. Этого было более чем достаточно, чтобы не пропустить ни одну тварь и одновременно прийти на помощь, если кто-то окажется в опасности. Но пока таких случаев не было. Каждый справлялся со своим участком, добросовестно дожидаясь подмоги, если видел большое скопление искажённых.

А ещё меня приятно удивили послушники из капелланов. Филарет умудрился протащить большую их часть через военную службу, а те, кто её ещё не окончил, — учились в семинариях, на непризнанных военных кафедрах. Нам пришлось лишь добыть для них технику и личное стрелковое оружие, часто устаревшее и дешёвое, что было несложно.