Но работали они на все деньги, а то и лучше. Обширная поддержка флангов автоматическими пушками и постоянная работа снайперов по подсвеченным целям позволяли подойти к врагу на минимальную дистанцию. Десяток пехотинцев с автоматами и двумя пулемётами на взвод часто оказывались эффективней штурмовика, против легкобронированных искажённых.

Вот только те никогда не бродили в одиночку, и нам приходилось сталкиваться с тварями, от которых обычные искажённые до нашего появления старались держаться подальше. Особенные искажённые, вроде девочки-ловушки и монстров, с которыми я уже не раз встречался. Безликих мы пока не обнаружили, но нам и других хватало.

— Пятнадцатый! Толстяк на семь часов, — раздался обеспокоенный голос одного из бойцов третьего взвода.

— Отступай. Прикройте его. Иду, — приказал я, дублируя старые команды, сам смещаясь к обозначенной позиции. Да, мы были не оригинальны и назвали врагов по их главным особенностям. Толстяки, бегуны, ежи… хотя внешне твари могли отличаться друг от друга разительно, стоило произнести общее определение, и всем сразу становилось понятно, с чем придётся иметь дело.

Рывок! Ещё рывок! Золочёный доспех превращается в размазанную жёлтую линию, врывающуюся в толпу искажённых, перед которой бежит шестилапый комок плоти. Монстр, состоящий из слившихся в жуткую кашу тел, рвётся к нашим БТРам, пытаясь догнать убегающего штурмовика.

— Двадцатки нет! — раздался крик стрелка, разом обозначив опасность твари. Значит, двадцатый калибр не берёт её диссонансное поле. А раз так, то и бить из всего, что меньше по мощности, бесполезно. Но, как и всегда, есть свои нюансы. Где-то в стороне взвизгнул шестиствольный пулемёт, и тварь, мгновение назад легко обрушившая стену, замирает под непрекращающимся потоком свинца.

— Я здесь! — кричу, чтобы предупредить передовые отряды. Шестистволка смолкает, и в тот же миг я врезаюсь в противника, огненным мечом срезая две задних лапы.

Тварь инстинктивно сжимается, подбирая и укрепляя защитное поле. Пламя скатывается по нему, словно горящее масло по сковороде, но в то же время проедает небольшие участи, оголяя монстра. Бомба влетела в брешь, как только та стала достаточного размера. Пять сантиметров, теперь мне больше не надо.

Ядро, служившее оболочкой, на огромной скорости врезалось в искажённые мышечные волокна, ввинтилось на несколько сантиметров и взорвалось, выпуская наружу сжатый до предела пресс, слизывающий искажённую плоть и разрывая мягкие ткани. Вот только следом за кровавым дождём на меня прыгает тварь, выпуская десяток щупалец, заканчивающихся острыми обломками проводящих костей.