— Спасибо, ваше высочество, нормально, — ответил штурмовик, у которого через всю пластину на груди шла глубокая, сантиметра в полтора, пробоина. Но куда опаснее были несколько точечных, словно свёрла, дыр от проводящих костей. Пара сантиметров и тварь добралась бы до пилота, а это уже заплатами не решишь.

— Ну и хорошо. Береги себя, — сказал я поднимаясь. — Не ломать строй! Видите угрозу — отступайте в общие порядки.

— Так точно! — раздался многоголосый хор, и мы продолжили зачистку.

Мы прекращали наступление дважды. В первый раз, через восемь часов, когда стало понятно, что, даже поддерживая боевую и восстановительную медитацию, первая рота не справляется с постоянным наплывом врагом, и им необходим перерыв. К тому же обычным людям, даже подвергшимся искажению, требовался куда более длительный отдых, а ещё подвоз боеприпасов и питания.

А второй раз, когда отхватили кусок, который не смогли переварить даже теоретически. Двести метров между рыцарями, которые еле доставали до соседа огнём в плотной городской застройке. Поддержка из послушников спасала не сильно, слишком долго оперативные группы добирались до опасных участков. Мне даже пришлось пересесть на десантный бот, чтобы мотаться по всему периметру и уничтожать особенно опасных монстров.

— Четыре квартала — это предел, — наконец, пришлось признать мне. Три дня, тысячи уничтоженных заражённых. Десяток получивших ранения рыцарей и несколько погибших послушников из ордена Александра Невского. И всё ради чего? Ради того, чтобы держать четыре вымерших квартала, чуть выдвинутых за позиции корпуса Суворова и объединённой армии?

— Подрыв! — в последний раз полюбовавшись старинными зданиями и вплетёнными в них новостройками, приказал я. Взрывы прокатились по всему периметру, обрушивая конструкции и заставляя дома оседать внутрь, создавая сплошную стену из непроходимых бетонных и каменных развалин.

Сапёры постарались на славу, хоть я и просил об этом, но не всегда было возможно сохранить внешние фасады. Обращённые к врагу, и теперь, лишившись окон и дверей, заваленных мусором, они представляли из себя почти непреодолимую вертикальную преграду. А на уцелевших участках вскоре были размещены ДОТы.

Я сам прошёлся по улицам перед укреплениями, с помощью дара вырезая целые пласты асфальта, коммуникаций и земли. Получались двух-трёхметровые рвы, что в дополнение к стенам давало пятиметровый перепад высот плюс хорошие снайперские позиции и оборонительные рубежи.

А дальше в дело вступили разбрасываемые кассетными бомбами противопехотные мины и мины противотанковые. Теперь считалось, что западнее нашей позиции выживших нет, только искажённые, и церемониться с тварями никто не собирался. Крепость на обломках, как шутили в штабе, но нам это даже нравилось.