Главное — укрепления спасали жизни. И не только нашим войскам. Не только послушникам и рыцарям. Оттягивая на себя внимание не слишком сообразительных, но сильных и голодных искажённых, мы выигрывали время для эвакуации гражданского населения за Днепр.

И тут на выручку снова пришла Ангелина и передача «Правда». Съёмки с камер на доспехах и бронемашинах оперативно доставляли в студию, расположившуюся на борту «Гнева империи», и оттуда же шло вещание, показывающее героическую оборону того, что осталось от Львова.

Вот только сколь бы мы ни отвлекали силы искажённых, их было просто слишком много. Если в первые сутки действия фрегата и группировки Суворова мне казались смешными и бесполезными, на фоне наших наземных успехов, то на четвёртый день обороны крепости на обломках я понял, что единственное, что нас ещё спасает — флот.

Держась на минимальной допустимой высоте, фрегат стирал в порошок особенно мощных одиночных искажённых, выманивая на минные поля тех, чьи щиты оказывался не в состоянии пробить. Время от времени мне приходилось вылетать на «Фениксе», создавая под брюхом перехватчика огненный плавник, разрезающий особенно крупных тварей, с которыми не могли справиться ни снаряды, ни мины.

Если с обычными, человекообразными тварями помогали даже противопехотные, рассеиваемые на большой площади нажимные мины, то против особенных искажённых даже тяжёлые, которые я бы назвал противотанковыми, оказывались не сильно эффективны. Огненные струи, которые должны были пробить дно техники и выжечь экипаж, просто гейзерами кипящей крови и ошмётков плоти вздымались вверх, а монстры продолжали ползти, быстро заращивая дыры.

А на пятый день, когда положение стало особенно тяжёлым, на горизонте появилось ползущее мясное поле. Перед ним спешили крупные твари, толстяки и лужи, тысячами они словно пытались убежать от нагонявшего их моря перемешенных костей, обломков зданий, опоясывающих их мышц и сваленных в кучу деревьев.

— Не приближаться! — донёсся до меня напряжённый голос Романа. — Есть сведения, что эта дрянь бьёт щупальцами на триста метров!

Эта информация стала для меня шоком. Почти полкилометра, хотя при такой массе и неестественной поддержке всей конструкции полями диссонанса могло быть и хуже. Вот только мой клинок, даже при максимальном усилении с «Гнева империи», на полкилометра не выдвигался. И единственное, что нас пока спасало, — приближающееся бедствие никуда не спешило.

— Что прикажете? — спросил у меня ошалевший от увиденного Василий.

— А есть другие варианты? — усмехнулся я, глядя на заполонившую всё от горизонта до горизонта ползущую к нам живую массу. — Огонь из всех орудий. Мин и снарядов не жалеть. Расходуйте всё, отступать будем налегке.