— Понял вас, ваше высочество, — кивнул Строганов. — Пленных не брать, патронов не жалеть! Огонь из всего, что достаёт до врага!

Это был практически бесполезный, отчаянный шаг, но иначе было нельзя. Я же тоже не жалел времени даром и рыл, рыл без конца, выкидывая пласты земли в несколько тонн весом, лишь бы расширить и углубить ров перед нашими позициями. Остановить монстра я даже не надеялся, но хоть слегка замедлить, выиграв время нашим тыловым частям и до последнего не желавшим убираться с войны идиотам гражданским.

Артиллерийская канонада не прекращалась ни на секунду на протяжении почти суток. Плотность огня была такой, что срезало даже случайных толстяков и лужи, попавшие под огонь. Но основного противника это, конечно, остановить не могло, лишь замедлить, заставив отдёргиваться и терять щупальца под взрывами мин и снарядов.

И несмотря на то что скорость твари составляла считаные сотни метров в час, приближалась она всё равно слишком быстро. А ещё неотвратимо, как настоящее природное бедствие. Правда, от природы в этом противоестественном монстре не было совершенно ничего живого.

За каждую минуту, за каждую выигранную секунду я был благодарен каждому из бойцов на передовой. Они не хотели уходить, не хотели покидать позиции и начали отступление, только когда заканчивались боеприпасы, под гневными и одновременно опекающими взглядами отцов-командиров. Я же с пользой использовал всё подаренное мне время и к моменту, когда щупальца твари приблизились к городу, сумел вырыть наполнившийся из подземных источников ров. Может, даже небольшое, но очень протяжённое озерцо.

Почти семь километров длинной и тридцать метров шириной. Глубина получилась не очень существенная, метров пять, но даже такой подвиг дался мне невероятными усилиями и использованием не по назначению реакторов на «Гневе империи». Но когда тварь таки добралась до рва, я вдруг понял — всё это было не зря!

Первые щупальца монстра окунулись в воду и быстро отошли назад. Тварь осторожно ощупывала дорогу, пытаясь найти сухое место, но не могла остановиться. Кажется, задние части тела давили на передние, и, хотя при многократном увеличении камер на чудовищном теле можно было разглядеть множество глаз, вряд ли это бедствие имело мозг в привычном нам понимании. А уж согласование действий такой туши внутри своего тела и вовсе было делом почти нереальным.

Вот передний край, подталкиваемый кусками плоти, что находились дальше, невольно опустился к воде, сморщился, но продолжил ползти дальше. Вот щупальца перекинулись через водоём, в попытках поднять над ним многотонные отростки, но не сумели, подломились под собственным весом. Жуткий монстр плюхнулся в воду своим краем, но всё равно не остановился, постепенно заполняя собой всё озеро.