— Это он тебе рассказал? — нахмурился Мирослав.

— Нет, я нашел ее сам. Но это неважно. Вы его помните? Помните его покалеченную руку? — спросил я, повернув свое наглядное пособие боком. Мирослав, чуть помедлив, кивнул, и я распорол ножницами рукав рубахи бывшего преподавателя, полностью оголив конечность.

— Как это возможно? — спросил Роман, подойдя ближе. Он без всякого стеснения ощупал руку Гаубицева, а затем, забрав у меня ножницы, срезал второй рукав. Посмотрев со второй стороны, дядька снял наручники с бывшего преподавателя и приподнял один наушник. — Напряги мышцы… отожмись.

Гаубицев беспрекословно выполнил все, что было сказано.

— Достаточно, — проговорил Роман, снова отодвинув наушник. Выйдя вместе с пленником в коридор, он сказал достаточно громко, так что услышал.

— Стража! Проводите господина Гаубицева в комнату для гостей и верните ему камень. С этого момента он наш гость, так что ведите себя соответствующе.

— Итак, он исцелился… — проговорил Мирослав, откинув голову на подушку. — Чудо… очередное чудо, связанное с тобой.

— Пусть будет чудо, я не против, — ответил я, пожав плечами.

— Ты не против. Да… — усмехнулся старик, посмотрев на меня колючим пронизывающим до костей взглядом. — Зачем ты его привел и показал мне?

— Я хочу обменять жизнь на жизнь, — просто ответил я.

— Жизнь твоего друга Алексея? — уточнил Мирослав. — Я слышал, он связался с очень плохой компанией. Наркоторговля…

— Нет. Я хочу поменять свою жизнь на вашу, ваше сиятельство, — жестко проговорил я, не отводя взгляда от колючих глаз генерала.

— Ты можешь вылечить отца? И хочешь торговать этим? — взревел Роман, подскочив ко мне. — Да я тебя…

— Вы ничего мне не сделаете, — коротко ответил я, даже не поворачиваясь в его сторону. — Если уж раньше не сделали, то сейчас и подавно. Жизнь можно отнять, но ее невозможно заставить передать другому. Только дать добровольно.

— Я могу избивать тебя, могу пытать до тех пор, пока единственным твоим желанием не станет выполнить то, что я сказал. Могу даже накачать наркотиками, так что все твои мысли…

— И все это ничего не решит. Я буду не в состоянии сделать, а главное, на постоянной основе делать то, что нужно его сиятельству, — пожал я плечами, и Мирослав понимающе усмехнулся. — И я, и вы понимаем — у меня есть то, что невозможно отобрать, но я могу дать это сам. Добровольно. И больше того, то, чего я прошу, у вас тоже отобрать нельзя, вы тоже можете мне это только дать, добровольно.

— Твою жизнь? — улыбнулся Мирослав, и в этой слабой старческой улыбке мне почудился акулий оскал. — Почему ты считаешь, что мы можем ее тебе дать?