— Значит, эти черти могут детей аристократов травить, и им за это ничего не будет? — нахмурившись, спросил я.

— Ну, доказательств-то у нас железных нет. С менталом допрашивать некого, — пожал плечами Ульянов. — Так что формально у нас одна аристократка, которая покупала наркотики и продавала их другим аристократам и вчерашней черни. Все в выигрыше.

— Кроме детей, чье будущее будет навсегда испорчено, — проговорил Василий, глядя на сидящую в камере княжну. — Но, повторюсь, нам еще повезло. Будем надеяться, на ней расследование и остановится.

— Я должен поговорить с… дедом, — произнес я, после чего Строганов тут же кивнул. — Сегодня. Лично. Довезешь?

— Да, ваше сиятельство. Как пожелаете, — склонился в поклоне Василий.

— Я подержу ее до приезда канцелярии, — сказал нам вслед Ульянов. — И постараюсь, чтобы без вашего ведома ее не утащили и не выдали родственникам.

Когда мы дошли до машины, я вспомнил об еще одной вещи, которую стоит сделать. Достал телефон и быстро набрал сообщение, убедившись, что оно получено.

— По дороге заедем в одно место, — произнес я, показывая Строгонову адрес на карте. — Нужно забрать наглядное пособие.

Загородный особняк Суворовых. Хозяйское крыло.

— Какого черта, Александр? — хмуро спросил Роман, прохаживаясь от стены к стене. — Твой вопрос не мог подождать до утра?

— Возможно, нет. Когда я понял, что должен сделать, сильно пожалел, что доходило до меня слишком долго, — серьезно ответил я.

— И твой вопрос из тех, что требуют решения именно главы рода? — в очередной раз поинтересовался Роман, остановившись прямо напротив меня и внимательно посмотрев в глаза. — Сейчас?

— Да. И я продолжу настаивать, что никто другой не может его решить. Так же, как прошу привести меня к нему, а не вынуждать его идти ко мне или в кабинет, — упрямо проговорил я. — Если уж вы дали мне дворянство и приняли в семью, такую малость можете позволить.

— Это совсем не малость, — покачав головой, проговорил Роман. — Ты хочешь пройти к главе рода в такое время.

— Ваше сиятельство. Вы не можете решить мой вопрос. И я очень надеюсь, не сможете еще лет десять-пятнадцать. Пока будет здравствовать ваш отец, Мирослав Васильевич, — ответил я, и дядька вздрогнул, поджав губы. — Я должен с ним увидеться, немедля. И желательно там, где он лечится.

— Я не могу этого позволить. Ты еще мал, для тебя слова о чести и достоинстве еще мало значат, но со временем ты поймешь, как это важно, — покачал головой Роман.

— Что сейчас важнее, его жизнь или гордость? — спросил я, отвечая на гневный взгляд своим. — Если вам надо, для контраста я сам могу туда голым пойти. Устроит?