— Спасибо, мне и девушек хватает, вы по-другому отработаете, — усмехнулся я, и Шебутнов заржал вместе с проходившим рядом Жегловым. Все, парни уже в подпитии, можно сваливать и заниматься куда более приятным делом, чем стояние на улице с бокалом газировки в руках.

Тем более мое присутствие некоторых смущало. Да и не на приеме мы, в конце концов, чтобы ходить от группы к группе, здороваясь и выражая общую озабоченность. А что со мной хотят пообщаться и выпить за мое здоровье, лет через пятнадцать-двадцать, пожалуйста, сейчас это здоровье, наоборот, надо укреплять и использовать.

— Постой я… — проговорила Ангелина, когда мы зашли в мою комнату и заперли дверь. Надо сказать, несмотря на смущение, девушка совершенно не сопротивлялась, когда я взял ее под руку и увел за собой. — В общем, я хочу сделать тебе подарок.

С этими словами она скинула с себя кофту, оставшись в короткой уставной юбке, чулках и лифчике-корсете, выпячивающем и без того молодую упругую грудь вперед. Осталось только повязать ее бантом, а мне, как поручику Ржевскому, закатать рукава с вопросом «ну и глубоко он там?». К счастью, у меня хватило выдержки лишь улыбнуться.

— Значит, ты даришь мне себя? — спросил я, подходя ближе.

— Полностью, — с придыханием ответила Ангелина, обвив мою шею своими тонкими ручками. Мы поцеловались, и девушка явно хотела большего, но я отступил, вызвав ее недоумение. — Я сделала что-то не так?

— Нет, просто подарок нужно дарить в соответствующей упаковке, — улыбнулся я, достав заготовленную коробочку в красном блестящем целлофане, с бантом чуть ли не больше самой коробочки. Знала бы она, сколько денег и нервов мне этот подарок стоил, особенно достать его за один день до Нового года.

— Это мне? — удивленно проговорила Ангелина. — Можно?

— Конечно, открывай, — улыбнувшись, разрешил я, и девушка даже дыхание задержала, распаковывая подарок. Так и стояла, полуобнаженная и очень соблазнительная, шурша упаковкой, пока на ее ладони наконец не оказалась бархатная коробочка.

— Я такие только у мамы видела, — с какой-то нежной тоской в голосе проговорила она, погладив крышку пальцем. Затем наконец решилась и, щелкнув застежкой, открыла подарок. На несколько секунд она, не веря, смотрела на сережки и кулон, а затем подняла на меня ошарашенные глаза. — Это правда мне?

— Конечно, тебе, специально для самой красивой девушки в моей жизни, — улыбнувшись, сказал я, про себя добавив «первой». Ангелина, словно сомнамбула, подошла к зеркалу, вынула из ушей свои серьги-гвоздики и вставила подарок — золотые капельки с рубином.