— Конечно. Прошу позаботиться о размещении моих людей, — сказал я, и по кивку начальника гвардии к Ангелине с Василием тут же подскочило по слуге. Я же отправился уже знакомыми коридорами в покои Багратиона.

— Ну, присаживайся, брат мой. Расскажи, что такое случилось, — попросил он, показывая на кресло рядом с кроватью.

— Конфликт, который начался, когда тебя пытались отравить, никак не закончится, — ответил я, выложив ему на одеяло целую связку амулетов резонанса. — Догадываешься, что это такое?

— Камни, которые ты силой забрал у местного магистра ордена Асклепия, — довольно спокойно сказал Константин, перебирая в руках камни. — Мне говорили, что орден возвращает не всё, но я, признаться, не ожидал, что их будет столько.

— Не думаю, что это всё, скорее девчонка просто схватила то, что лежало в определённом ящике. А ещё должны быть сейфы и прочее. Но главное не это, — проговорил я, откинувшись на спинку кресла. — Они каким-то образом прямо нарушают указы императора и соглашения с орденом, при этом избегая последствий. Как?

— А что ты вообще знаешь об ордене? — чуть усмехнувшись, спросил лежащий на подушках Багратион.

— Только самые общие вещи, — пожал я плечами. — Изначально в Женеве было создано движение красного креста. Затем в начале двадцатого века оно переродилось в орден Асклепия, у которого словно по волшебству появились клиники по всему миру, а теперь они ещё и с дарниками договоры на равных заключают.

— Не совсем на равных, иногда они даже в выигрыше, — едко усмехнулся Константин. — Но ты прав, с таким знанием будущего врага, единственное, что можно сделать, — эффектно проиграть.

— Больше в учебниках о них ничего нет, а стоит спросить кого-нибудь о конкретике, так все выдают общие фразы и то, что с орденом лучше не связываться, — развёл я руками.

— Значит, сегодня в роли просветителя придётся выступить мне. Хоть, честно признаюсь, такое для меня в новинку, — усмехнулся Константин. — Для начала ты должен знать, что у ордена три штаб-квартиры. Главная — в Женеве. Вторая по важности — в Лондоне, ну и последняя — в Вашингтоне.

— И ни одной — в России, — кивнул я.

— И не только в России, большая часть стран в мире имеют лишь больницы и филиалы, — заметил Багратион. — Они собирают детей-сирот, неодарённых и тех, от кого родители отказываются, увозя их в штаб-квартиры и обучая там. И только после десятилетнего образования распределяют по странам, обычно не совпадающим со страной рождения.

— Десять лет? Но для ребёнка это же целая жизнь, — нахмурившись, проговорил я.