Пообщавшись еще немного со стариками, я перебрался к более голосистой и громкой группе мужчин, но выяснилось, что они с азартом комментируют бои в резонансных доспехах без применения конструктов. Взглянув через плечо одного из болельщиков, я с удивлением несколько секунд наблюдал за обычной, весьма вяленькой дракой, после чего лишь покачал головой.

— Подобное развлечение вам не по нарву, барон? — обратился ко мне малознакомый мужчина, которого я, кажется, видел пару раз за сегодня, но вспомнить имя затруднялся.

— Драться в доспехах без конструктов все равно что ласкать девушку, стоящую за стеклом, — пожал я плечами. — Они же для того и придуманы, чтобы гасить проявления резонанса и выдерживать прямые попадания пресса. Хотя нужно признать, и клинки и серпы сталь вскрывают с одинаковой легкостью.

— Если не встречают на пути такие же конструкты, — усмехнувшись, заметил собеседник. — Слышал вы передали сейму двадцать османских пленных.

— Чуть больше, и это если считать только старший офицерский состав, — ответил я, не уловив в вопросе подвоха. — А с обычными бойцами и техниками будет под пять сотен. Надеюсь только, что у князя хватит мудрости и влияния обменять их на наших ребят, удерживаемых в османском плену. Это единственная причина, по которой они еще живы.

— А мы-то спорили, что это, миролюбие или благородство, а оказалось — лишь строгий расчет, — усмехнулся собеседник. — Разрешите представиться, Вахтанг Гиоргадзе, капитан первого ранга и командующий корвета «Мусават».

— Александр Арылахский, командующий фрегата «Гнев», — ответил я, пожав протянутую ладонь. Хватка Вахтанга оказалась стальной, но при этом довольно сдержанной. Правда, и моя ладонь слабостью не страдала, упражнения с саблей и кортиком подобного не позволяли.

— Гнев? Решили откреститься от Аллаха? — с улыбкой проговорил Гиоргадзе, но я заметил в его глазах искорку гнева.

— Не дело русскому фрегату носить исламское имя, даже если он был построен на протестантских верфях, за католические деньги по правоверному заказу, — улыбнулся в ответ я, и собеседник, не выдержав, засмеялся.

— Вы все верно говорите, Александр, могу же я называть вас по имени? — уточнил мужчина, и я, чуть подумав, кивнул. — Приятно, что некоторые не задирают нос после пары побед. Хоть и таких громких. Однако меня мучает вопрос, что будет дальше? С вашим появлением планы многих людей изменились в корне, а некоторые из тех, кто принимали решения, и вовсе отправились к праотцам.

— Надеюсь, они доберутся без проблем и расскажут, кто их туда отправил, а главное — почему, — спокойно ответил я. — Хотя куда больше, я хотел бы, чтобы до выживших дошла мысль, что продажа своей родины не слишком хорошая идея. А то не останется ни продающих, ни родины.