Османский фрегат ускорился, выдав столб голубого пламени, а потом вдруг перевернулся в воздухе и, начав кружиться, рухнул вниз. Словно одна из гондол просто вырубилась, поломавшись, но я лишь усмехнулся, догадываясь, в чем было дело.

Дядя Атамаля перетрудился. Сейчас в рубке принца, должно быть, полыхает пламя от уничтоженной приборной панели, если они вообще живы.

Как назло, кто-то из командного состава все же был в строю. У самой земли судно выправилась, ударив струями синего пламени из двигателей, но даже невооруженным глазом было видно, что часть их пушек ПСО не работает.

— Все орудия, сосредоточить огонь на поврежденном фрегате! — приказал я, чувствуя близкую победу. Наведя бабаху, я дождался, пока корабль противника начнет маневр уклонения, и, взяв упреждение, зажал гашетку. Камеры вновь ослепли, судно дернулось, и третий огненный шар с шипением и гулом пронзил воздух.

Принц и его команда среагировали слаженной постановкой щитов. Они остановили и четыре сотых снаряда, и все стотридцатки, но, когда настала очередь главного калибра, самомнение их подвело.

Огненный шар лишь на мгновение замер в воздухе, а затем взорвался прямо у корпуса фрегата. Корабль швырнуло в сторону, словно рукой гигантского ребенка, он лишился щита, а его двигатели потухли. Он словно замер на пике подъема, но я не дал ему и шанса прийти в себя. Новый залп снес оставшуюся броню по правому борту, словно корова языком слизал обе маневровые гондолы, и без того лишившийся части энергии фрегат завалился на бок, а затем камнем рухнул вниз.

— Какого черта делает наша поддержка? — не выдержав, крикнул я, когда пришлось ловить на щит очередной монструозный снаряд, и, оглянувшись, я понял, что им совсем не до нас. В воздухе над нами носилось несколько десятков катеров, а два корвета с трудом сдерживали натиск пятерки вражеских кораблей, хотя основной огонь врага был сосредоточен на «Стерегущем».

— Фрегат уходит! — крикнул Погоняйло, возвращая меня к реальности. — Даю прямую наводку! Товьсь!

Я выстрелил не думая, стоило кружку прицела совпасть с красной рамкой. Нам удалось поймать противника на маневре разворота, но, прежде чем в него влетел огненный шар, снаряды основного калибра вскрыли щиты. Пользуясь максимальным увеличением, я увидел, даже как пара соток врезалась, прогрызая плиты брони. Словно карандашом ткнули в пластилин, а затем изображение покрылось рябью.

Снаряд бабахи прошил броню, даже не заметив, вошел глубоко в корпус и там рванул, да так, что фрегат противника распался прямо в воздухе на несколько горящих обломков. На одном из них до сих пор работали двигатели, и его утащило в сторону.