— Как-то не сложилось, — чуть нахмурившись, проговорил я. — Ничего не имею против христианства как ортодоксального, так и католического. Впрочем, как и буддизма, иудаизма и ислама. Но верю, что в первую очередь бог не в символах и не в местах служителей веры, которые они строят.

— И где же тогда? — чуть усмехнувшись, спросил Константин.

— В сердце, ну, или в мозгу, смотря как тебе удобней. Говорят, индейцы Северной Америки вообще считали, что душа человека живёт в глазах, — улыбнувшись, ответил я. — Правда, говорят — красота в глазах смотрящего. Возможно, это из той же серии.

— Опасные вещи, — покачал головой Багратион. — Православие — один из столпов самодержавия. Так что очень рекомендую тебе хоть для вида носить крест. Пусть голышом тебя увидят и немногие, но могут засомневаться, а это уже опасно.

— Благодарю за совет, — искренне сказал я. — Хотя и не думаю, что мне это в данный момент так критично.

— Решай сам, — пожал плечами Багратион. — Главное, не показывай на людях, что плохо к ней относишься и, тем более, что предпочитаешь другую веру. Тех потрясений, что выпали на долю империи, достаточно. Не хватало нам только религиозных войн. Всё! Хватит о делах! Отмок, прогрелся? Пусть вода смоет усталость. А нам в этом помогут!

Багратион весело усмехнулся, хлопнул в ладоши, и в комнату начали входить девушки, в одних промокших простынях на голое тело. Выглядели они очень соблазнительно, но где-то внутри меня шевельнулся червячок недовольства, который тут же пропал, стоило очередной нимфе выйти вперёд.

— Ты прелесть как хороша, — улыбнувшись, проговорил я помывшейся и посвежевшей Ангелине, чьи длинные рыжие волосы спадали на плечи.

— Ха, я так и знал, что это будет верным решением, — усмехнулся, глядя на нас, Багратион. — Но что же мы сидим в тишине? Музыку!

А в следующую секунду из соседнего зала сквозь закрытую дверь потекла приятная мелодия. На столике возле бассейна появились фрукты, нарезанное мясо и вино, и вечер совершенно перестал быть томным.

Петроград. Летний дворец.

Пётр, сохраняя на лице вежливую, даже приветливую улыбку, с ненавистью смотрел на развалившегося перед ним в кресле человека. Осознавать, что ты ничего не можешь сделать с хамом, от которого тебе ещё и многое нужно, было сродни пыткам. Но, как бывший наследник рода Морозовых, он прекрасно умел держать себя в руках.

— Вы же осознаёте ситуацию. Моя сестра отстранена от правления, её род прервался, и, как признанный император России, я имею право на пробуждение, — проговорил как можно мягче Пётр.

— Мы не согласны с этой позицией, — не скрывая ехидства, ответил человек, одетый по последней лондонской моде. Сделав круг, всё вернулось к фракам, тростям и цилиндрам. Последний, чёрную прямоугольную шляпу, собеседник ловко крутил на пальце, словно фокусник, готовящийся к трюку.