— Александр, я могу попросить тебя прекратить это безумие? — задал вопрос Константин, подойдя почти вплотную ко мне, так чтобы никто посторонний не слышал. — Дядя повёрнут на чести рода, на том, что мы цари, а не князья.

— Ты сам прекрасно знаешь, что титул определяет не только родословная, но и личная сила… и я видел, что может император, — ответил я, чуть покачав головой. — Если твой дядя сумеет показать хоть десятую часть от силы и навыков Петра, как положено царям, у меня не будет и шанса.

— А если победишь ты, то перед всеми поставишь его на место, — кивнул Багратион. — Желаю тебе удачи и лишь прошу не убивать старика.

— Он ещё в самом соку, — усмехнулся я, глядя на то, как демонстративно и театрально Давид скинул свою бурку, оставшись в чёрном костюме, по покрою напоминающем и военную форму, и национальный наряд с белыми петлями. Удивительно, но на нём это не смотрелось комично, наоборот, дополняло суровый вид.

— Он мой дядя, — со вздохом заметил Константин. — Если не получится, я не стану тебя обвинять, но найдётся множество родов в Тифлисе и во всей Грузии, которые тебе такого не простят.

— Всё будет зависеть от него, — спокойно ответил я, разминая плечи. Видя мои упражнения, кто-то из молодых дворян рассмеялся, но я не обратил на это никакого внимания. Лучше подготовиться и получить хоть и незначительное, но преимущество, чем гордым орлом попасть на вертел.

— Дядя, последний раз прошу, прекрати этот глупый спор, — проговорил Багратион, обратившись к красующемуся с кинжалом в руках бойцу. — Он мой гость, спасший мне жизнь. Потомок очень влиятельного рода. Настолько, что они могут посоперничать с нами.

— Видно, что дать они смогли лишь спесь и гордыню, но ни капли чести, — усмехнулся Давид, свысока посмотрев на меня. — Мальчик должен знать своё место!

— Ну так я и знаю. А вот ты нет, — усмехнулся я, закончив разминку и выйдя в центр круга. — Какие у вас тут правила? До первой крови, до потери сознания или до смерти одного из бойцов?

— Бой идёт до тех пор, пока не останется стоять лишь один, — нехотя проговорил Багратион, отходя от арены. — Пусть оба из вас выйдут с арены с честью.

— Жаль, я не смогу научить этого мальчишку чести за один раз. Но преподать урок сумею, — усмехнулся Давид, поправив усы указательным пальцем правой руки. В левой он крутил кинжал, легко перекидывая тридцатисантиметровое лезвие между пальцев. И вот это уже выглядело как пижонство.

— Как будете готовы, можете начинать, — проговорил Константин, отойдя с арены. Краем глаза я заметил, как бойцы штурмового взвода расходятся по периметру, чтобы предотвратить возможные покушения. Собранная до предела Ангелина недовольно смотрела на нас, непроизвольно сжимая рукоять гранатомёта.