— После того как я отделаю тебя, займусь твоей шлюшкой, — усмехнулся Давид, заметив мой взгляд. — Покажу, что значит настоящий мужчина.

— Это ты зря. Оскорбления я ещё мог оставить без наказания. За тебя попросил Константин, а он мой брат по оружию. Но угрозы своим людям я просто так оставить не могу, — усмехнулся я. — Кажется, сегодня Грузия лишится одного из своих принцев.

— Сдохни, щенок, — оскалился Багратион, бросившись вперёд, и время словно остановилось. Чувство опасности вопило, показывая угрозу сразу с нескольких сторон. Третий глаз, напитанный праной, давил на мозг, заставляя воспринимать информацию в темпе, невозможном для обычного человека, и я прочувствовал все направляющиеся в меня конструкты.

Два пресса сзади, слева и справа, так, чтобы я не мог отступить в сторону или уйти назад. Кинжал, получивший почти двухметровое лезвие, шёл по диагонали, так чтобы зацепить почти со стопроцентной вероятностью. И всё это на запредельной для человека скорости. Но не для меня.

Разбить правый пресс пробойником, встретить вражеский меч собственным и чуть отойти, позволяя прессу, созданному противником, ударить его же под локоть, на мгновение выводя из равновесия. Давид каким-то чудом сумел в последнюю секунду вывернуть кисть с кинжалом, сбивая конструкт, и тут же атаковал меня несколькими узкими серпами, которые я едва заметил из-за скорости.

Вот уж в самом деле попал. Конструкты Давида по сравнению с тем, с чем мне приходилось сражаться раньше, были невероятны, это принципиально иной уровень. Скорее объёмная фигура, чем просто сжатая плоскость. И это выражалось во всём, не только в дисках или в мече противника. Да что там, он умудрился отразить мою атаку сформированным у кулака баклером!

На секунду растерявшись от такого поворота, я чуть не потерял инициативу и когда вновь попробовал перейти в атаку, столкнулся сразу с серией конструктов. Давид не только являлся выдающимся по моим меркам фехтовальщиком, но и тренировался долгие годы. А самое отвратительное — он видел мои конструкты так же, как видел их я. И когда противник понял, как я избегаю его атак, глаза Давида расширились от удивления.

И вот это оказалось моим шансом. Отбив кортиком лезвие кинжала, я ударил врага старой заготовкой — ладонью Шивы. Тройной конструкт снёс защиту противника, но в последнее мгновение джигит отпрянул, пропуская воздушные кулаки перед своим лицом, я же, не замедляясь ни на секунду, ударил обратным взмахом, превращая кулаки-прессы в лезвия серпов.

Враг поймал их на лезвие кинжала, но не сумел сразу рассеять и отлетел в сторону. Рухнув на каменные блоки, он тут же перекувырнулся через плечо и вскочил, держа оружие наперевес. А затем прищурился и снова бросился вперёд. Я увидел, как его аура мигнула и разом просела, потратив большую часть резерва за мгновение, но, учитывая, сколько всего он создал, это было закономерно.