— Прости! Прошу, прости меня! Я задумал недоброе, но лишь от отчаяния! — заголосил бывший падишах. Около секунды я пытался сообразить, что происходит, а затем с круглыми глазами повернулся к путникам.

— Кто успел выпить яд? — тихо спросил я, и Ольга обреченно показала лишь половину кружки. — Будет неприятно.

— Что? — удивленно спросила девушка, но я уже схватил ее одной рукой за шею, заставив нагнуться, а другой засунул пальцы глубоко в рот. Девушка попробовала сопротивляться, не понимая, что происходит, но через секунду ее вырвало, прямо на шелковые подушки.

— Держись! — проговорил я, уложив девушку на бок и влив прану в третий глаз. Если с Ангелиной я мог бы уже не волноваться, почти полная чакра воды гарантировала ей пусть не полную нейтрализацию ядов, но хотя бы частичную защиту, то с Вяземской творилось что-то необычное. Ее чакры эфира и воздуха были почти сформированы, и при этом земля оставалась пустой.

— Я умру? — прохрипела Ольга, когда я влил в ее первую чакру энергию насильно. — Вот так… даже не испытав близость с мужчиной?

— Какой яд? — спросил я, оборачиваясь к падишаху и его сторонникам. При этом один из них еще сидел, тяжело дыша, а второй уже завалился на бок. — У вас что, придурков, даже противоядия нет?

— От него нет противоядия, о достойнейший, — вновь уперся лбом в грязные подушки Амин-бей. — Мне нет прощения. Я старый дурак, считал, что ты не остановишься, вырежешь всю мою семью, и решил уйти гордо и красиво. Жизнями трех стариков купить будущее молодым.

— Этого я еще могу спасти, — сказал я, показав на тяжело дышащего помощника. — А могу и не спасать… я услышал твои слова, понял их и передумал. Я не оставлю тебя на месте губернатора. Ты чуть не лишил одного из моих друзей жизни, а собирался убить всех нас.

— Мне нет прощения, — снова склонился Амин-бей.

— Ты прав. Нет, — сказал я, переступив через бывшего падишаха, и сев рядом со стариком. — Он должен мне пять жизней, которые собирался отнять. Ты будешь должен одну. Согласен?

— Да, — прохрипел помощник, чуть кивнув, и я с силой вдавил пальцы в его болевые точки, вливая свою прану в еще крепкое тело. Мужчина выгнулся дугой, упал на бок и задергался, но через несколько секунд его дыхание выровнялось, а взгляд стал снова осмысленным.

— Амин-бей. Позови своего старшего сына и наследника, — потребовал я.

— Прошу, не надо, ему только двенадцать, — проговорил, опустив взгляд, падишах. — Лучше убей меня.

— Это не тебе решать, — жестко ответил я. — Это будет первая жизнь, которую ты мне должен.

— Я… Пошлите за Али! — коротко крикнул он, и я заметил, как одна из золоченых фигур за стенами беседки немедля ушла в сторону.