— Слушайте-слушайте и не говорите, что не слышали, — громко объявил глашатай, привлекая внимание. — Падишах Сеид Мухамед Амин-бей, солнцеликий правитель Бухарскаго царства будет говорить!

— Сегодня случилось то, чего не миновать никому, — сказал Амин-бей, сходя с тронного подмостка. — Нашелся сильный, нашелся мудрый, и я горд склонить перед ним свою голову. С этого момента и во веки веков мой сын Али-Саид ибн Амин восходит на престол главы рода.

— Род князей Вяземских тому свидетель, — громко проговорила чуть охрипшим голосом Ольга.

— Род эмиров Хивы тому свидетель, — сказал спасенный мною старик.

— Род князей Суворовых тому свидетель, — спокойно вставил я.

— Али-Саид-бей! — громко провозгласил Амин-бей, и его сын важно взошел на пьедестал, но на трон не сел, а встал рядом. Падишах чуть улыбнулся и склонил голову.

— Как новый глава рода, и правитель Ашхабада, я назначаю своего первого помощника и опекуна, что будет помогать мне с правлением до моего совершеннолетия, — громко сказал парень, посмотрев на меня. Я кивнул, поддерживая его, и он, несмело улыбнувшись, повернулся к отцу. — Моим наместником будет Сеид Мухамед Амин!

— Наместником и временным губернатором, — поправил я парня. — До совершеннолетия Али-Саид-бея. Род Суворовых тому свидетель.

— Род эмиров Хивы тому свидетель, — не веря, проговорил старик.

— Род князей Вяземских тому свидетель, — поморщившись, сказала Ольга.

— Да здравствует губернатор Мухамед Амин, вставший во главе Бухарской губернии Российской империи! — не веря собственным словам, объявил глашатай, а через секунду тронный зал погрузился в шквал криков, ругани и восхваления. Да так, что собственный голос было не слышно.

Надо отдать должное, Амин был правителем собственного царства не просто так. Стоило ему сообразить, что именно произошло, как крикунов тут же уняли, недовольных заткнули, а через пятнадцать минут мы уже сидели расширенным составом, в малом зале, в котором ранее заседал кабинет министров. Но прежде у нас состоялся личный разговор.

— Али отправится со мной, — сказал я, стоило нам остаться наедине. — В качестве заложника и моего ученика.

— Это будет честью для нас всех, — спустя секунду ответил новоиспеченный губернатор. — Но станет ли это частью уплаты долга?

— Станет, — нехотя кивнул я. — И долг этот куда больше, чем тебе кажется.

— Моя дочь. Красавица и умница. И, в отличие от этих северянок, прекрасно знает, как должна себя вести женщина в присутствии мужчин. Тем более в присутствии старших, ведущих разговоры, — заметил Амин.

— Сколь бы велика ни была ее красота и послушание, сомневаюсь, что все добродетели перевесят те головные боли, которые у меня возникнут просто из-за ее наличия на борту судна, — поморщившись, ответил я.