— Принято! — тут же ответила Ольга, и остатки ее эскадры пошли на снижение, выстраиваясь за нами Х-образным клином. Первый из вражеских фрегатов поддержки был уже совсем рядом, когда я заметил голубую вспышку в песчаной буре, и в тот же миг авианесущий крейсер вспыхнул.

Двумя месяцами ранее, Петроград, Летний дворец.

— … таким образом, более двух третей новых кораблей уже спустя два года окажутся без руководящих офицеров, — закончил доклад граф Юсупов, оставляя на экране последний слайд, на котором отображался стремящийся к нулю график.

— Британская корона уже предложила нам продать новые корабли с орудиями «Перун», с возможностью инициации наших одаренных, — заметил князь Куракин. — Но, учитывая их условия, это предложение равносильно смерти. Они готовы брать подростков с двенадцати до четырнадцати лет и возвращать после инициации в двадцать лет… тех, кто захочет вернуться в Россию.

— А самых сильных и способных будут оставлять себе, — кивнул Юсупов. — Как уже делают с Османами и Персами.

— После потери ее величества… — начал было Куракин, но император поднял на него тяжелый взгляд, и князь замолк на полуслове.

— Все свободны, — мрачно сказал Петр, не дожидаясь, пока министры окончательно выведут его из себя. Вызванные на доклад князья и министры, поклонившись, начали выходить, и через несколько минут император остался в кабинете в гордом одиночестве.

Ситуация ухудшалась с каждым днем, и, хотя выходы были, каждый оказывался хуже предыдущего. Ставил Россию в еще большую зависимость от соседей и конкурентов, чем было даже при Екатерине. И ни возрожденный им флот, ни поднявшая наконец голову армия и дворянство не могли исправить ситуацию.

Насколько же было проще, когда он был не императором, а военачальником, ведущим за собой верных людей и встречающим врага грудью и конструктами. А сейчас… сколько из них осталось, из верных? Суворовы — верны короне, а не ее носителю. Багратионы — приспособленцы и шпионы, заигрывающиеся так, что не видно конца. Даже родня, Долгорукие, и те оставались верны только из страха. А еще Машка…

Бросить все это и вернуться во флот? Да что толку, если страна находится на грани краха. Сколько времени он сможет выиграть? Год-полтора? Может, это много для обычного человека, но для империи — меньше мгновения. Но не делать совершенно нечего — тоже не в его власти. Хватит полумер.

Начало июля. Пермь. Линия боевого соприкосновения между войсками его императорского величества и армией Уральской республики.

Простая полковая палатка стояла по центру голого поля, которое в этом году даже не стали засеивать. Над лесом с обеих сторон засело по полторы сотни больших и малых судов, главные силы враждующих сторон. В то время как судьба еще не начавшегося сражения решалась внизу, в крохотном помещении, в котором собрался почти весь командный состав.