— Есть попадание! Визуальное подтверждение выхода из строя двух из восьми маневровых двигателей, теперь их скорость вряд ли будет выше ста восьмидесяти, — довольно произнёс Николай.

— Повторяю, разворачивайтесь и не вступайте в бой. Враг слишком силён, — сказал я, не особенно ожидая ответа.

— Никак невозможно, «Гнев империи». У нас строгий приказ, и мы его выполним, — снова донёсся до меня женский голос. — Вяземские от драки никогда не бегали!

— Перехватчики расходятся широким клином! До столкновения меньше трёх минут, — отчеканил Николай.

— Мы привлекли их внимание, на нас движутся крейсер и десяток корветов! — тут же сказал Строгонов. — Этот бой нам не выиграть, нужно уходить!

— Твою мать… — я выдохнул, прикрыв на мгновение глаза. — Нет. Готовьте второй заряд, артиллерия, беспокоящий огонь из всех орудий, сможем кого-нибудь зацепить — хорошо, нет — главное, чтобы отвлекались побольше. Полный вперёд!

— Приказ принял, — с мрачной решимостью проговорил Погоняйло. — Есть полный вперёд. Двигатели — реверс. Падаем.

— Щиты на максимум, каждая башня прикрывает себя, я прикрываю всех! Огонь по готовности! — приказал я, и сразу десяток стволов выплюнули потоки огня в приближающуюся снизу эскадру. Противники поднимались от земли медленно, но крейсер не отставал, и вскоре ответный огонь начал долетать до нас.

Держа щит в передней полусфере, прямо у носа пикирующего корабля, я не старался задержать снаряды. У противника стояли строенные башни с трехсотмиллиметровыми главными орудиями, слишком мощными для того, чтобы я даже подумал об их нейтрализации.

Даже с помощью всего отряда техников из реакторного отсека и ребят в башнях, это оказалось решительно невозможно. Но мне и не нужно. Острый угол, большая плотность, и снаряд рикошетят, расходясь в стороны. К тому же расстояние ещё было слишком велико, а наша скорость не поддавалась логическому обоснованию.

Как там говорил Строгонов, начать спускаться заранее, чтобы глаза через уши не вытекли? Перегрузки были адовы, и, хотя я справлялся без особых проблем, остальным пришлось несладко. Я заметил, как Строгонова повело, и он на мгновение повис на ремнях безопасности.

— Главное орудие готово! — крикнул Николай. — Маневровые, на прицел.

— Огонь! — приказал я, зажав гашетку одновременно с совместившимся конткром вражеского судна и прицела. Вот только мы летели, чуть ли не обгоняя огненный шар, который выплюнула бабаха! — Кап?

— Сейчас, всё, будет, — раздельно прохрипел Погоняйло, вытягивая штурвал на себя. — Выходим им под брюхо.

— Башни, внимание, верхняя полусфера! — приказал я, вцепившись в рукоять управления прицелом носовых орудий. Но стрелять было нельзя. Наши же снаряды сейчас могли лишь застрять в удерживаемом щите. На одном из боковых экранов, указывающих высоту, цифры стремительно сокращались, за секунды упав с десяти до пяти тысяч метров. Но сейчас мне казалось, что прошли не минуты, а часы, настолько растянулось время.