Потому я благополучно провозился с подарком Ряжской до появления Вагнера, надо полагать осуществлявшего утренний обход.

— Как спалось? — осведомился он у меня. — Самочувствие как? Все в порядке?

— В полнейшем, — заверил я его и жалобно попросил: — Петр Францевич, выньте уже катетер, а? Реально он задолбал!

— Сейчас, сейчас, — врач сдвинул повязку и глянул на мою грудь. — Н-да, как я и полагал, следа почти не осталось. Потому, кстати, и оставил своих коллег за дверью, ни к чему им видеть сквозную рану, которая исцелилась за сутки практически без нашей помощи. Бинты, по-хорошему, можно снимать, но мы пока этого делать не станем, да? К чему нам лишние разговоры?

— Абсолютно согласен, — кивнул я. — Катетер! Пожалуйста!

— Кто же вы такой, Александр? — задумчиво произнес Петр Францевич. — Хотя нет, все же лучше мне этого не знать. Так спокойнее. Ну а что до всего остального — думаю, на следующей неделе, пожалуй, можно будет вас уже и выписать.

— Завтра, — возразил я. — После завтрака. Нет, я бы и сегодня ушел, да не в чем. Моя одежда наверняка вся кровью перепачкана, а другой нет. Разве что вон пижамка лежит, но в ней по городу я рассекать не готов. Ряжская обещала сегодня наведаться с новыми шмотками, но вряд ли она появится раньше вечера.

Жанна, лежавшая на диванчике, хихикнула.

— Завтра — это слишком рано, — не согласился со мной Вагнер. — Саша, суток не прошло с той поры, как у вас в груди появилось сквозное отверстие. Вам надо сходить на КТ, может, даже на МРТ, пройти кое-какие процедуры.

— Вот сегодня этим всем и займемся, какое-никакое, а развлечение. Но завтра с утра готовьте выписку, пожалуйста, — предложил я. — А сейчас выньте вы этот долбаный катетер, наконец! Добром прошу!

— Выписку так выписку, как скажете, — согласился Петр Францевич. — Вам я возражать не стану. Вот только позволите высказать одно соображение?

— Конечно.

— Вы слишком спешите жить, Саша. Вас так надолго не хватит. Можете ничего не отвечать, это просто личное наблюдение, не подразумевающее какой-то дискуссии. Но мне будет очень жалко, если в один из дней вас снова привезут ко мне в клинику, только в этот раз у вас не будет столько сил и везения. Я, конечно, сделаю все, что от меня зависит, но что стоят мои знания и опыт против вашей сути?

— Хороший дядька какой, — подала голос Жанна. — А еще мне отчего-то сделалось тоскливо. Может, потому что он прав?

— Это не я спешу жить, Петр Францевич, — ответил я врачу. — Это жизнь мне не дает опомниться и гонит все время вперед, как волка на флажки. И ведь не остановишься, не получится. Ай!