Костистая длань умруна погладила грудь модели, спустилась к животу, задержалась там на секунду, а после словно провалилась в тело.
— Ну-ну, не трепыхайся! — проурчал Хозяин Кладбища, копаясь в теле Камышовой. — Экий юркий! Ага, вот и спымал я тебя!
Его рука вынырнула наружу, в ней была зажата миниатюрная человеческая фигура, извивавшаяся как змея в когтях орла.
Что до Камышовой, то она судорожным движением умудрилась вытолкнуть из рта платок и тоненько завыла. Ее лицо при этом перекосилось в жуткой гримасе, а в глазах не было даже тени смысла.
— Обычно я таких, как ты, отправляю на пару сотен лет в тоннели, лежащие между Явью и Навью, те, что не имеют начала и конца, — все так же доброжелательно сообщил Осьмянину умрун. — Но ты и твои дружки — отдельный случай. Вы так просто не отделаетесь, бесконечные блуждания в вековечной тьме для вас слишком простое наказание. Нет. Я тебя съем, и ты навеки станешь частью меня. Ты будешь все понимать, все помнить и знать, что твои муки не кончатся никогда. Ты будешь жить до тех пор, пока живу я. А я бессмертен.
Умрун хохотнул, закинул голову назад и опустил обмякшую от осознания происходящего душу Осьмянина в черноту капюшона.
Глава 8
Врать не стану — выглядело произошедшее впечатляюще. Разумеется, я понимал, что Осьмянину тут, на кладбище, наверняка ничего хорошего не светит, но чтобы настолько?
Впрочем, жалости я к нему не испытывал ни малейшей. Во-первых, потому что человеком он был, скажем прямо, скверным что при жизни, что после смерти. Да-да, я знать его не знал тогда, когда он топтал своими ногами землю-матушку, но есть свидетельства Жанны, а ей я верю.
Во-вторых, он сам выбрал свою судьбу. Послушался бы знающих людей, вылез из дуры Дарьи, как ему предложено было, — и все бы обошлось. Нет, я его, конечно же, отправил бы в небытие, но не так же, как сейчас? Опять-таки какой-никакой шанс на то, что после все же что-то будет. Хоть какая-то надежда на завтра, пусть даже и с потерей себя сегодняшнего. А так что? Вечный плен внутри того, кто знает о Смерти почти все. Ладно, не вечный, ничего вечного на свете нет, но долгий. Кладбище здесь старое, заслуженное, столичная достопримечательность, вон экскурсии по нему водят, так что вряд ли кто-то когда-то его под снос предназначит. В области всякое случается, на окраинах столицы тоже, но тут? А пока стоит ограда и внутри нее имеется хоть одна могила, Хозяин никуда не денется. Он всегда будет тут.
Нет, во время странствий слышал я рассказы о том, что в старые времена находились ухари, которые умудрялись уничтожать даже таких исполинов Ночи, как Костяные Цари, но процент побед этих горе-героев был мизерен по сравнению с их поражениями. Статистика, скажем так, была сильно не в их пользу. Впрочем, я не до конца понимаю и по сей день, кому и зачем это было нужно. Что черный колдун Грегор, что Ласло, поведавшие мне сии предания старины глубокой, от ответа уходили и отделывались туманными фразами о том, что в обиталище умруна можно найти нечто, представляющее немалую ценность для любого обитателя Ночи. Но что именно — ни тот ни другой так и не объяснили. А я не особо и упорствовал. Мне Хозяев убивать не нужно, они мне, разумеется, не друзья, но уж точно не враги. Мы с ними в определенном смысле одной крови, поскольку служим одной госпоже.