— Если про глаз — да, все так и есть. Не повезло бедолаге.
— Да я о другом. Ты впрямь этого недотыкомку хочешь за порог выставить? У тебя такое лицо было…
— Поглядим. — Я поставил на стол блюдца и чашки. — Но терпение кончается. И без того черт знает что вокруг творится, а тут еще это бедствие со своими заскоками. И главное, Вавила Силыч, у него запросы постоянно растут, а желание что-то полезное делать неуклонно сокращается. Тенденция, однако. Начинаю бояться того, что в один прекрасный день он меня возьмет и из дома выгонит. Мол, теперь это моя жилплощадь.
— Ну, до такого не дойдет. — Подъездный взялся за ложечку и полез ей в сахарницу. — А вообще пороть его надо. Ремнем как следует. Хорошее средство. В старые времена, когда еще у меня свой личный дом был, мой хозяин только так с дитями и управлялся. А иначе все, иначе от рук отобьются, ага. Этот твой, конечно, не ребятенок уже вроде, но на деле недалеко от него ушел. Чего он видел в жизни до тебя? Четыре стены с потолком, печку, забор да лес вокруг. А ты ему мир показал, такой, какой он есть, вот и ошалел от того Родион. Дети хозяйские, после того как в город возили, тоже отцу разное выдавали, случалось. Так он сразу вожжи брал, зады им заголял и вожжами теми, значит… Помогало.
— Ну, не знаю, — я почесал затылок. — Нет, случалось у меня по молодости всякое, в том числе с бывшей женой, но чтобы вот так, в воспитательных целях пороть?
— Подумай, — подъездный отпил чаю. — Ну а теперь рассказывай, что там у тебя еще случилось. Может, чего и посоветую?
Глава 17
Домой Родька так и не заявился. Вавила Силыч уже с утра сказал мне, что это горюшко, оказывается, всю ночь работало в подвале, простукало остаток труб, обнаружило в них два десятка каких-то раковин, а после лично переловило почти всех мышей и даже задушило несколько крыс, победив последних в честном бою. Сейчас он трескает сгущенку и набирается сил для новых свершений.
— Проняло его на этот раз, — заверил меня подъездный. — Сразу видно. Ясно, что через пару недель по новой лентяйничать начнет, такая уж у него натура, но там и лето начнется. Я его отправлю по ночам землю для клумб копать. Хотим, понимаешь, в этом году цветник разбить, с флоксами и настурциями, соседнему дому рожу умыть. Они, видишь, в том году нам попеняли на то, что, мол, лысо у нас, голо. То ли дело у них — и рябина, и калина! А мы так решили — ништо, еще поглядим, у кого лысо да голо! Акинфий, что из восьмого подъезда, в цветах понимает, обещался, что станет красиво. Короче, дел — прорва, а рук не хватает.