— Вавила Силыч! Вавила Силыыыч! Если не в труд, загляни в гости. Сильно надо!

Подъездный появился только минут через пять, взъерошенный, перепачканный в ржавчине и недовольный.

— Чего тебе? — буркнул он, отряхивая свой комбинезон. — Мы там делом занимаемся, трубы простукиваем.

— Ночь на дворе, какие трубы? — удивился я. — Всех жильцов, кто на первом этаже, перебудите.

— Ничего, одну ночь не поспят, — хладнокровно заявил подъездный. — Так чего звал?

— Вавила Силыч, не сочти за труд, глянь, никто на меня проклятия не наложил, а? Я знаю, ты такое видишь. Или, может, квартиру мою какая сволочь сглазила?

— Ты это чего, паря? — озадачился подъездный. — А?

— Ну не бывает же так, чтобы жизнь постоянно по голове разводным ключом лупила, — пожаловался я ему. — И снова, и снова. Должны же быть хоть какие-то просветы?

— Не обязательно, — мотнул головой Вавила Силыч. — Вон у Фомы в подъезде баушка живет, Раиса Анатольевна, ей скоро сто лет стукнет. Как ее только жизнь не била, какие коленца выкидывала, а она, как напасть придет, скажет только: «Живы будем — не помрем» — и руки не опускает. Сроду не жаловалась никому, наоборот, всех всегда привечала, последнее иной раз отдавала. Потому ей столько годков и отмерили свыше. Заслужила, значит.

Знаю я эту баушку, о которой речь идет. И правда, светлый человек, встречаются иногда такие. Другие бабки вечно всех обсуждают и житье-бытье пенсионерское клянут, а эта обычно на детской площадке сидит, с детишками возится. Как видно, ей с ними интереснее. Надо же, а ей почти сто лет? Сроду больше семидесяти не дал бы.

— Да и нет на тебе сглаза или чего такого, — продолжил тем временем Вавила Силыч. — Я бы увидел. Хотя если ведьм в дом таскать станешь и дальше, то непременно какая-то пакость случится. Уж поверь, за этим племенем не заржавеет. А что до бед да неприятностей… У кого их нет? Только у тех, кто ничего не делает и ни к чему не стремится. Только разве это жизнь? Так, чепуха, морок один.

— Тоже верно. — Я включил чайник. — Суседушка, может, чайку? Должен же быть у тебя перерыв, верно?

— И у меня, — из-под плиты выбрался взъерошенный Родька, который, похоже, увязался за подъездным. — Законом положено! Я в телевизоре видел передачу, так там дядька в черном платье так и сказал: «Все имеют право на отдых». Особенно если работа тяжелая! Он хоть и одет по-бабски, но слова-то верные.

Это он какое-то судебное реалити-шоу, как видно, посмотрел. Однако надо что-то делать, как-то его доступ к телевизору ограничивать, что ли? Сейчас разговоры о праве на отдых, а что дальше? Требование подписать трудовой договор? Отпуск два раза в год по две недели? Компенсация за больничный? А если он это дело в массы понесет? Меня же не только Евдоким захочет загнобить, меня и остальные браты живьем съедят за излишний либерализм и чрезмерную мягкость.