— Есть у нее способы, — я усмехнулся. — Только там ради жизни одного человека другой умереть должен.
— И что? — изумился аджин. — Твоя ханум хорошая, тебе нравится, ты ее знаешь — так пусть она живет. А та, другая, тебе что? Ты ее даже не видел, э! Есть она, нет — что изменится?
Ведь даже не возразишь ничего, не сработают мои аргументы. Просто Абрагим мыслит другими категориями, причем вполне логичными и прагматичными. И не только для него они таковы, многие бы с ними согласились. И не только те, кто обитает под Луной, заметим.
— Ничего, — я вытер рот салфеткой. — Но все же мне бы с Валерием пообщаться. И если совсем честно, интересно же на него глянуть. Я, как вернулся, только и слышу — Хранитель кладов, Хранитель кладов.
— Я позвоню, — повторил шаурмичник. — Потом тебя наберу. Что, что такое?
Это он обратился к одному из студентов, поскольку тот закашлялся так, что, казалось, вот-вот и ему конец. Больно сильно рот снедью от жадности набил.
В этот самый момент у меня зазвонил телефон, на экране высветилось «Калинин».
— Страйк, — сказал я, глядя на то, как Абрагим со всего маху хлопнул юношу по спине, отчего у того чуть позвоночник через рот не выскочил вместе с куском шаурмы. — Стас, привет! Кто я? Это Саша Смолин, помнишь такого?
Глава 15
— А мне говорили, что ты в Европах насовсем решил остаться, — сообщил мне Стас. — Нифонтов вроде говорил. Или его напарница, та, что рыжая и вечно жрет как не в себя.
— Врали, — заверил его я. — Где родился, там и сгодился, живу по этому принципу.
— Ну и дурак, — Калинин явно звонил мне во время перекуса, поскольку его речь стала частично неразборчива. — Все одно никто твой патриотизм не то что не оценит, но и даже не заметит. Другое дело, что здесь все свое, привычное. И народ лыбится только по поводу, а не все время. Вроде сто раз про это говорено и в книгах, и по телеку, а все равно этот аргумент самый бронебойный. Я тут в Калифорнию летал, Диснейленд посмотреть — ну невозможно же! Только с каким-нибудь пиндосом взглядом встретишься, так он, падла, сразу давай зубы сушить. Бесит нереально. Плюс еда у них там безвкусная. Жрать невозможно.
— Эк тебя торкнуло, — проникся я. — Но вообще радостно, что настолько возросло благосостояние сотрудников…
— Давай вот без этого всего, — оборвал меня Стас. — Мне один крендель проспорил желание. Ну, «американка», знаешь? Вот я, отталкиваясь от названия, и загадал поездку в Диснейленд. Причем именно американский, а не французский какой-нибудь. Зачем мне суррогат? Я оригинал хочу. У меня с детства мечта была — обзавестись деньгами, подписанными Скруджем Макдаком, и дать поджопник Микки-Маусу. Он мне никогда не нравился.