— Нет.

— Ну вот, — хлопнул меня по плечу аджин. — Радуйся, что ты пока ты. Хорошо это, только не навсегда. Ладно, ты думай, а я тебе пока еды принесу.

Да, кстати, надо в магазин зайти продуктов купить. А то ведь, чего доброго, мой проглот-слуга вечером заявится, так еще возмущаться начнет, что, мол, ему, рабочей косточке, даже поесть нечего в родном доме. С него станется.

— Что хотел, Сашка? — Абрагим пододвинул ко мне бумажную тарелку с божественно пахнувшей шаурмой. — Говори как есть.

— Мне бы с Хранителем Кладов повидаться, — не стал тянуть я, попутно схватив с тарелки снедь. — И переговорить с ним кое о чем. Мне рассказывали, что вы приятели, тесно общаетесь. Может, устроишь нам встречу?

— Если клад надо искать, даже звонить ему не стану, — мотнул головой аджин. — Многие хотели, просили, но он всем отказал. Ему это не надо. Он хранитель, а не искатель, понимаешь? Если что другое — могу попросить. Но ничего не обещаю.

— Искать надо, — вздохнув, признался я. Тут врать никак нельзя, Абрагим лжи ни мне, ни кому-либо другому не простит. А всплывет этот факт обязательно. — Но там и клад не такой, как у остальных. Это не золото, не бриллианты, это корень. Мандрагыр, слышал о таком?

— Слышал, слышал, — покивал шаурмичник, очень пристально глядя на меня. Мне даже не по себе стало.

— Да и тот не мне, — решил выложить всю правду я. — Если хочешь, можешь считать меня дурачком, но я его ищу, чтобы девушку одну вылечить. Она мне вроде как никто, но отдавать ее своей Хозяйке очень сильно не хочу. Она достойна того, чтобы жить дальше.

— Сердце горит? — продемонстрировал мне свои белоснежные зубы аджин. — Э? Ханум стрелу глазами выпустила и в цель попала, да?

— Не в этом дело, — я вдруг очень четко увидел перед собой белое, без кровинки, лицо Бэллы. — Просто ощущаю, что надо ей помочь — и все. Без каких-то причин. Сам не знал, что так бывает. Человек она хороший, светлый. Думал, что таких уже и не осталось.

Молчал аджин, цедил горящую водку, не мигая смотрел на меня. Я же, чтобы особо на этот счет не заморачиваться, знай уплетал шаурму.

— Я позвоню ему, — наконец-то изрек Абрагим. — Обещать ничего не стану. Но позвоню и поговорю. А что, той ханум больше никак не помочь? Есть заговоры, есть другие способы. Я лечить не умею, Творец не дал мне таких знаний, но Марфа-хатун много разного знает, а ты с ней вроде как…

И аджин изобразил некий жест, заключавшийся в том, что два указательных пальца были приложены друг к другу. Но не один на другой, а, так сказать, сбоку, что означало духовную, а не плотскую близость.