И я на это ни разу не обижусь, поскольку понимаю, что предложение мое весьма и весьма сомнительно. Что я, по сути, могу сказать этому парню? Приятель, где-то в Подмосковье есть лес, в котором закопан ящик, а в нем лежит мандрагыр, который мне нужен. Поехали откопаем?

Бред?

Бред. Ну вот ни разу не серьезное деловое предложение. Ему этот мандрагыр, скорее всего, в хрен не впился, а что до денег, которые я ему могу предложить в качестве оплаты за услугу, — так у него их небось куры не клюют. С такой-то специализацией!

А ведь помимо всего прочего, мы с ним еще и потенциальные враги. Именно на этого Валеру меня науськивает Морана. Это же он слуга Великого Полоза. И, по-хорошему, я его убить должен. Мало того, уверен, что с другой стороны идет точно такая же накачка, только в роли главной вражины там фигурирую я.

Успокаивает одно: все, с кем я беседовал о Швецове, сходятся в единой точке — характер у этого парня сложный, но при этом в разумности ему не отказать. То есть можно надеяться на то, что он все же предпочтет сначала поговорить и только после начинать войну.

Хотя мне вообще непонятно, почему мы с этим парнем должны не любить или тем более уничтожать друг друга во славу существ, которые в нашем технологичном и продвинутом сегодня стали тем, что называется фольклор. Потому лично я на тропу войны вставать точно не собираюсь, даже если этот Валера меня на фиг пошлет. Защищаться, если что, — да, стану, но орать: «Морана рулит, Полоз отстой!» не буду по-любому. И пусть обитательница Нави хоть сколько обижается.

Тем более что Полоз на самом деле не отстой. Жуть жуткая — да, крайне неприятное существо — тоже. Но не отстой. Достойного врага следует уважать даже тогда, когда он занес топор над твоей шеей.

Я глянул на часы. Утро уже, пожалуй, кончилось, но день пока не начался. Не знаю, есть ли у заведения Абрагима документально зафиксированные часы работы, но, полагаю, вряд ли оно открывается раньше того часа, чем солнце как следует пригреет город. Потому лучше я туда отправлюсь чуть попозже, где-то в полдень. А что есть хочется — так потерплю. Ничего страшного в этом нет. Вон чайку попью и заодно попробую выяснить, кто же такой Николишин, о котором упомянул безвестный респондент в мартирологической ветке форума, посвященного памяти художника Серебряного?

Уже через пять минут я понял, что задача мне досталась не такая уж простая. Нет, я прекрасно понимал, что Николишиных на свете немало, но не подозревал, что настолько. Вроде бы не Иванов и не Петров, однако же вот — тут тебе и хоккеист, и ботаник, и жертва культа личности, и таксидермист. В ассортименте, так сказать.