Но Стасу про это все знать не надо, потому пусть он получит тот ответ, на который рассчитывает.

— На фиг не нужны, — подтвердил я. — Твоя правда.

— А ты как-то даже и не удивлен вроде? — глянул на меня с улыбкой Калинин. — Ждал чего-то такого, да?

— Не ждал, — честно ответил я. — Но и не удивлен. И, не сочти меня за совсем уж бесчувственное говно, даже обрадован.

— Ты до такой степени не любишь творческих людей? — заинтересовался Стас. — Нет, я сам от них не в восторге, поскольку это крайне криминогенная публика. Тут тебе и «синька», и сомнительный моральный облик, и по жизни расшатанная психика. Чуть что — сразу истерика, крики, брызги слюны, вопли «завтра тебя тут уже не будет, тебя уволят» и так далее. Но все же три молодых жизни? Неужто не жалко?

— Да не по этой причине, — отмахнулся я. — Просто если они уже не с нами, то мы, выходит, за нужную ниточку тянем.

— Не исключено, — кивнул Калинин. — Один в феврале в канализационный люк провалился и расшибся намертво, второго какая-то нечистая на пруд, находящийся неподалеку от дома, занесла ночью, а лед этого бедолагу не выдержал, а третий совсем недавно от сердечного приступа скончался. Молодеет инфаркт, однако. У меня, кстати, тоже иногда вот тут как сожмет — и не отпускает.

Оперативник стукнул себя ладонью по левой стороне груди.

— К лекарю сходи, — посоветовал я ему. — Дело серьезное, на самотек пускать не стоит.

— Не люблю, — поморщился Калинин. — Давно заметил: хоть раз к любому лекарю придешь — и все, пошел после по остальным мотаться сразу. Такое ощущение, что они тебя как эстафетную палочку друг другу передают. Да еще анализы заставят сдавать. Так что я пока коньячком полечусь, оно проще и дешевле выходит. Так что с этой троицей? Почему-то мне начало казаться, что рано коллеги в архив эти дела сдали.

— И да, и нет, — я глянул на Жанну, которая от любопытства даже рот приоткрыла.

— Поясни, — потребовал полицейский. — Будь любезен.

Не иначе как хочет и тут свой маленький интерес выгадать. Земля, где сложили голову три молодых живописца, конечно, чужая, но это не столь важно, если ты раскрыл убийство, которое твои коллеги несчастным случаем сочли. Мало того, тут ох какой простор для действий открывается. Кого-то можно умыть, с кого-то выгоду поиметь, да мало ли…

— Их почти наверняка убили, — уставился перед собой я. — Но доказать это почти наверняка не получится. В смысле, доказать документально, или как там у вас это называется. Не будет тех прямых улик, про которые ты говорил. И косвенных тоже.

— Так не бывает, — возразил мне Стас. — Любое убийство оставляет следы. Найти их — да, выходит не каждый раз. Но они всегда есть.