— Александр, — подсказал я.

— Ты ничего нам с Александром не хочешь рассказать?

— Это было мое решение, — неохотно выдавил из себя тот, кто стоял у меня за спиной. — Вы сами выдали карт-бланш на подобные мероприятия. Сложившаяся ситуация требовала моментального реагирования, я отдал приказ на ликвидацию нежелательного объекта. Кто же знал, что он тоже из этих…

— Он ваш человек, — холодно сообщил я Белозерову. — И ответственность за его действия все равно несете вы. Значит, и должок за перенесенные мной физические и моральные страдания ложится на вас.

— Исстрадался весь, — недовольно бросила младшая дочка бизнесмена, время от времени опасливо поглядывавшая на проход, ведущий в коридор, тот, в который ушла горничная.

— Помолчи, — велел ей отец. — Вы правы, Александр. Итак, о какой компенсации идет речь? В каком виде вы хотели бы ее получить?

— Мне очень не нравится, когда в меня стреляют, — медленно и очень отчетливо выговаривая слова, произнес я. — Очень. И мне хочется быть уверенным в том, что подобная ситуация более не повторится, именно поэтому я сейчас здесь. Запомните все, кто находится в этой комнате: если мне завтра, послезавтра, через месяц или через год пуля разнесет голову, то каждый из вас переживет меня максимум на пару дней. Неважно, где вы будете находиться — в Москве или на Гавайях, в доме или подземном бункере, — смерть придет за вами. За каждым. Кроме малых детей, их не тронут до той поры, пока они не станут взрослыми. Все остальные члены семейства Белозеровых умрут, равно как и ближний круг прислуги. Последнее, Михаил, сказано специально для вас. Думаю, вы меня поняли?

— Предельно, — подтвердил охранник.

— У кого-то есть вопросы? — я обвел взглядом молчавших людей. — Ну и славно.

— А если вас кто-то другой закажет? — гундосо, но вполне резонно поинтересовалась молодая жена. — Не мы? У вас врагов небось вагон с таким-то говенным характером. Они вас грохнут, а мы крайними станем?

— Такова судьба, — философски ответил я. — Не надо было вставать на моем пути.

— Требование разумное и справедливое, — подытожил Белозеров. — Скажу за всех — от моей семьи подобных неприятностей вы можете не ждать. Что до Носова…

— Воюйте хоть до морковкиного заговенья, — перебил я его. — Это ваша битва, в нее мне лезть резона нет. Но при этом в случае крайней необходимости я все же буду стоять на его позициях. Так получилось.

— Нет желания поменять сторону? — предложил Белозеров. — Просто назовите условия, и они будут выполнены.

— Нет, — качнул головой я. — У меня свои принципы существования в этом мире, и мне не хочется им изменять. Ну а теперь о компенсации. Среди ваших людей есть некий господин, которого я знаю под именем Максим Максимович. Средних лет, с незапоминающимся лицом…