Техники трясли головами, сбрасывая морок. Матерились пилоты. Кашлял связист. Слёзы текли у него по лицу — спиртное пошло не в то горло.

— Свяжите Старого скотчем, — приказал Рэм. — Рот можно не заклеивать, он и так говорить не сможет. Но глаза — обязательно.

— Вот же скотина какая, — один из пилотов пнул Старого тяжёлым магнитным ботинком.

Рэм поморщился, но защищать бандита не стал.

Ченич обернулся к Кифаре. Начальник служб охраны так и сидел с белым перекошенным лицом, нужно было как-то привести его в чувство.

Рэм не стал ждать, пока весь экипаж очнётся от морока. Жестом вернув на навигаторский пульт россыпь символов, он приказал техникам поднимать плиту, блокирующую дверь.

Техники запыхтели, пытаясь привязать её заново к системе, из которой так старательно выковыривали. Ломать не строить.

Люди Кифары отчитались Рэму о завершении операции. И когда стальная плита кое-как поднялась, открывая коридор и столпившихся там охранников, парень вышел к ним первым.

Следом Ченич вывел Кифару. Сотрудники должны были видеть, что шеф цел, хоть и слегка помят.

Да, Старый рассчитал почти правильно. Имперцы, никогда не сталкивавшиеся с психическим насилием, должны были впасть в ступор. Быстро. И все как один.

Устоял Ченич, имевший дело со знатью. И Рэм (нужно бы глянуть уже, что это за первый пилот Дерен, так выучивший мальчишку).

Рэм только валял дурака, изображая оцепенение. Давал противнику возможность ощутить себя победителем. А сам ждал, пока маячки охранников доберутся до согласованных точек атаки.

Ченич во время боя чата не видел, и секунды текли для него невообразимо долго. Но сейчас он взглянул на часы, на россыпь маячков, и усомнился, что всё так просто. Парень откровенно тянул время.

Хотел проверить, нет ли у Старого ещё одной неожиданной подставы, вроде сидящего в засаде Ули?

Изучал реакцию экипажа корта на психическое воздействие? Тренировал людей?

Неужели он понимал, что экипажу не будет особенного вреда от леденящего взгляда Старого, если соблюдать меру и правильно ставить акценты? Ведь из таких вот «прививок» и складывается впоследствии иммунность к психическому насилию.

Но откуда мог это знать имперский военный пилот?

Горец всё ещё шёл параллельным курсом, но замолчал, не понимая, что ему теперь делать. Бежать? Стрелять по корту с риском угробить подельников?

Ченич надеялся, что до стрельбы не дойдёт. Первым правилом таггеров было: сам удирай, а товарищу погибать не мешай.

Оба пилота внимательно следили за бандитским крейсером, пока Рэм инструктировал людей Кифары.

Вернувшись за пульт, парень сам вызвал Горца.