— А толку? — Ули шмыгнул носом. — Старый всё про меня знает! И Ильяс… Это певец.

— Оговор, — пожал плечами Ченич. — В целях скостить собственный срок.

— Но все же слышали! Я же и сейчас говорил Рэму, что это я убил официанта! Я!

— Ну и дурак, — сказал Рэм. — Я тебе потом дам пару раз по шее, если ещё не понял, что дурак. Экипажу геморрой с судом нужен ещё меньше, чем тебе. Плевать им, что ты тут говорил.

Юрист усмехнулся.

— Тем более что говоришь ты сейчас всякую чушь, находясь в состоянии аффекта. И мы не можем рассматривать твои слова как достоверные. Никто пока не доказал, кто именно убил официанта и эту бедную девушку, Галку. Но я подозреваю, что это был Старый. Ему было выгодно держать группу бандитов в волевом подчинении, и он использовал не только психическое давление, но и страх.

— Но мотив-то был у певца — ревность! — подсказал Рэм улыбаясь. Он легко принял «игру в следователя». — Может, это певец всех убил? Сначала приревновал девушку к официанту, потом ко мне. Почерк-то один у преступника — горло перерезал.

— Это точно, — криво усмехнулся Ули. — Ильяс всё с меня копирует, как обезьяна.

— А можно немного предыстории? — спросил Ченич. — Вы-то оба — как вообще познакомились?

Рэм посмотрел на Ули: говорить или нет? Тот кивнул.

— Мы росли на соседних улицах, — пояснил Рэм. — Есть на Мах-ми такой город — Ярбург. Маленький совсем.

— Ага, — добавил Ули. — Только ты в нормальном квартале жил, а я — в трущобах…

Но сказал он это без нерва и без обиды.

— В трущобах было гораздо интереснее, — парировал Рэм. — Да и не было в Ярбурге до войны никаких трущоб. Они появились потом, когда выяснилось, что некоторые кварталы почему-то не обстреливают, пока другие превращаются в развалины. Мы же вместе в начальную школу ходили, помнишь?

— Было, ага... Только отец мне всё время твердил, чтобы я с богатыми не водился. Что они подлые, и ты меня всё равно рано или поздно продашь.

— Мне тоже отец запрещал с тобой по крышам шляться. Тоже говорил, что ты меня подставишь, что тебе только деньги мои интересны.

— Чего? — обиделся Ули. — И ты верил?! Да я тогда школу бросил, чтобы свои были! Нужны мне твои паршивые эрго!

— Ну, я ж не железный, — признался Рэм. — Немного верил. Сначала. Пока ты меня не спас. Только поздно было уже извиняться. Меня приняли на обучение на спецоновскую базу. Это закрытый объект. Я мог бы попробовать написать тебе…

— А почему не писал? — перебил Ули.

Видно, этот вопрос давно его мучил.

— Да потому что дурак. В первые пару дней растерялся, а потом у меня отобрали коммуникатор. Мне надо было сразу сообразить, что можно написать кому-то из общих знакомых, попросить передать тебе весточку. Но я боялся: вдруг подстава с возрастом вскроется, меня вернут и убьют.