Старенький корт вильнул коридорами.

Медики прыснули из свой норы, едва заметив шедшего впереди Глиса — высокого и мощного (для алайцев), с алыми гребнями на висках, что было знаком его высокого гормонального статуса.

Рэм прошёл сквозь опустевшую приёмную каюту медотсека, приложил ладонь к мембранной двери, и они проникли в святая-святых — лечебную часть. И под визг медсестриц и крики медбратьев, разбегающихся с их пути, двинулись вглубь.

Парень сверялся со спецбраслетом, боясь заблудиться. Но шёл быстро, не давая капитану Хилингу поразмыслить, что же всё-таки затеял тут этот безголовый Лейнек.

Мерзавец всегда излишне любил риск и был резок в решениях. Он единственный из Дома Оникса поддержал Имэ, когда тот собрался вырезать Дом Аметиста и захватить власть.

Жадность до власти — порок многих аристократов. Но Лейнек в своём доме опередил всех.

Теперь его лишь терпели в Доме Оникса, как и Имэ терпели в Доме Аметиста. Но карьеры обоих были закончены.

Позор своего рода… Но Имэ хотя бы не шляется по кортам с бандитами, и не режет простолюдинам шеи так, чтобы его дом опорочили потом в дэпах…

Рюк Хилинг почти не сомневался, что гражданских, о которых говорил Рэм Стоун, убил Лейнек. Это было так похоже на знать: превратить убийство в арт-галерею. Располосовать горло эффектно, от уха до уха, чтобы насладиться последней улыбочкой мертвеца.

Рэм Стоун остановился у одной из палат. У этой, единственной, сидел охранник, наблюдая через голоэкран за её пациентом.

Они пришли.

Пассажирский корт, следующий по маршруту «Аннхелл — Питайя — Аскона». Медотсек

Хорошо, что Рэм вообще помнил, где этот проклятый медотсек.

Кифара слил ему схему палат, но не позаботился кинуть карту всего корабля.

У парня карта была только пассажирская, и она не подразумевала таких тонкостей, как проникновение в госпитальную часть.

Медики при виде алайцев в панике разлетелись красными бабочками. В другой ситуации они бы, наверное, повели себя иначе, но не сегодня.

Сотрудники медотсека лучше всех знали, сколько членов экипажа и обслуги уже потеряли сегодня свои драгоценные жизни. И не хотели рисковать, заступая дорогу вооружённым гэтами боевикам.

Охранник у дверей палаты, увидев алайцев, побледнел и вытянулся в струнку. И Рэм поспешил войти и побыстрее впустить капитана Хилинга с его «крокодилами».

Старый спал крепким медикаментозным сном. Ему склеили кости и наложили швы.

Руки бандита были зафиксированы наручниками, глаза аккуратно заклеены медицинским пластырем. Кифара сумел правильно проинструктировать лечащего врача.

Палата была небольшой, но в ней имелся столик и пара кресел.