— Тише, — попросил Рэм.

Парни не хотели будить Ченича. Судя по тяжести, наполняющей мышцы юриста, корт или разгонялся, или уже тормозил.

— Он говорил, что дело это благородное, — продолжал Ули. — Что в законах на Экзотике есть лазейки, и я должен только помочь ему уговорить тебя отдать всё фонду.

— Бред какой-то. А что ещё говорил этот твой Деян? — спросил Рэм.

— Да ты же догадался уже… Говорил, что ты — гад. Что ты меня и засадил в эту тюрьму.

— И ты поверил?

— Не знаю. Иногда верил, когда мне это долго внушали. Ты же знаешь, у меня всегда было очень плохо с верой кому-то на слово.

— И тогда директор взял в команду этого Старого? Чтобы он заставил тебя подчиняться?

— Старый появился внезапно, примерно неделю назад. Деян уже был в отчаянии, что никак не может выманить тебя с крейсера. Старый как-то ему помог. И да, ты правильно говоришь. Он выворачивал нам мозги так, что мы на время вообще забывали, кто мы. Потом Ильяс, наш певец, срывался, вспоминал, и у него начинались истерики. Галке становилось всё хуже. Ильяс сидел на этом Старом, как на наркоте. Он её очень любил. И мне тоже хотелось, чтобы эту дуру спасли, вылечили, ты понимаешь? Деян врал, что просто уговорит тебя поделиться. Ну зачем тебе столько эрго? Но после того, как мы избили тебя и заперли, я совсем поломался. Я понял, что предал тебя. Предал, уже когда согласился лететь.

— А тебя прямо спрашивали? У тебя есть, где жить? Есть работа?

Ули помолчал.

Потом снова раздался его голос:

— Я не должен был верить Деяну. Со Старым я бы не справился сам, но Деяну — не должен.

— Так ты и не верил, — голос Рэма звучал успокаивающе. — Это такая штука, типа внушения. Внушают не только истники, есть целая система, как манипулировать людьми. Я тебе потом расскажу, если хочешь. Вот только детство у нас с тобой было тяжёлое, и внушению мы поддаёмся плохо.

— Врёшь, это ты меня спас! С меня просто пелена упала, когда я услышал твой голос! Я сам бы не смог!

— Тише. Мы просто квиты. Ты меня вытащил с Мах-ми, я — тебя.

— Я дурак, — прошептал Ули. — Мне надо было бежать вместе с тобой ещё тогда, на Мах-ми. В спецон или ещё куда-то.

— Ну вот ты и убежал, — тихонечко рассмеялся Рэм. — Ты чё весь похоронился? Тебе двадцать лет. Самое время нормально куда-то пристроиться.

— Я хочу на Мах-ми вернуться. — Ули шмыгнул носом. — Семейное дело какое-то восстановить...

— Ули, ты спятил? Ночлежки будешь держать? С теми же бандитами?

— Это моя жизнь! Моя… Может, я там пойму, для чего я сделан.

— Ты поймёшь, для чего ты сделан, когда пройдёшь психотесты. И сможешь пойти учиться туда, к чему у тебя есть способности. Я оплачу учёбу.