Отомстить — да, он бы, конечно, мог. Поймать этого Павлия в тёмном углу и придушить. А вот как вернуть плантацию?

По закону отказ был бы оформлен добровольно. И эрго получил бы не Павлий, а детский фонд.

— Стоп, — сказал он. — Всё дело в фонде, да? Даже если бы я доказал, что Павлий преступник, плантацию мне бы не вернули?

— Скорее всего, — кивнул Ченич. — Павлия подельники могли сдать, если бы тебе удалось доказать правду. Но нарушение сотрудника — всего лишь нарушение сотрудника. У фонда есть влиятельные попечители, в том числе и наш Старый из Дома Оникса. Плантацию могли продать, пока суд да дело, а деньги частично оформить как помощь больным детям, частично вывести на другие счета.

— Но Павлию-то от этого — какая польза? — удивился Ули. — Он что, идиот, так подставляться?

— Павлий был глуп, — подтвердил Ченич. — Старый намекнул ему на покровительство, и директор фонда с энтузиазмом одержимого взялся за дело. Суммы через его руки проходили крупные, но не так много оседало в карманах. Думаю, он мечтал покончить с директорством, потому и решился на преступление. Сначала Павлий всё планировал сделать сам. Создал из опекаемых фондом больных детей творческую группу. Вот тут он был не бездарен. Ребят подобрал хороших, они с успехом выступали на кортах нужной линии все шесть месяцев. Места под них были зарезервированы на каждый рейс, оружие бандиты тоже постепенно протащили и прятали, я думаю, прямо на корте. Вот только выманить Рэма у Павлия не получалось. Он организовывал письма с плантации, но все они сначала приходили к Дерену, ведь он был официальным опекуном Рэма. А Дерен — молодой, но способный истник. Он чуял неладное, и откладывал эти письма «в запас».

— Верно! — вспомнил Рэм. — Дерен говорил, что было три письма только от управляющего! Но его чем-то зацепило лишь последнее сообщение, а события на крейсере сложились так, что меня лучше было отправить куда-нибудь на несколько дней. Это Старый вмешался, да?

— Он в списке попечителей фонда. Думаю, вмешаться мог только он. Павлий не выдержал и попросил помощи уже без намёков, и Старый согласился.

— Но он же нищий? Зачем такой попечитель фонду?

— Иногда имя значит больше, чем деньги. А скандалы в мире аристократии до простых людей вообще не доходят. Формально Старый оставался одним их самых знатных аристократов Асконы.

Рэм хмыкнул:

— Тоже мне, знатный…

— Он очень нагло держал себя, этот Старый, — прошептал Ули. — А смотрел так, что все кишки выворачивало. Павлий сразу обрадовался: мол, теперь только попробуйте вякнуть.