Он и не понял сначала, что происходит. Знал ведь, учили, что с террористами переговоров не ведут. А раз планировались переговоры — то это была просто подстава. С обеих сторон.

Знал. Но не сразу сообразил.

Обе имперские шлюпки, как и было приказано, держались на расстоянии, присматривая за полицейским катером со своим капитаном. Пока во время «переговоров» не выяснилось, что вместо террористов над Джангой висят военные имперские корабли.

А потом флагман террористов открыл огонь по катеру, где был капитан. И обе шлюпки тоже вступили в неравный бой.

Рэм был слишком юн, чтобы всё это осмыслить как надо.

Дерен потом не раз объяснял, проговаривал, что Север Империи давно уже разошёлся в целях с имперским же Югом. Что северные имперцы перестали быть своими для южных.

Но в тот момент Рэм и не думал о том, что стрелять приходится по своим. Он просто вообще не понимал, что делает и куда стреляет.

Он исполнял приказы старшего, как умел. Он не виноват, что на Юге и имперцы, и экзоты хотели мира, а северное руководство хотело стереть Экзотику к хэдовой матери. А если южная часть Империи против, то и её — тоже.

Север решил, что на Юге расплодились мутанты. Что человечество надо зачистить от дурной крови. И они были правы.

Но если бы не эта «дурная кровь», капитан бы не выжил. А может, не выжили бы и они с Дереном.

— Я не знаю, как нам удалось уцелеть, — признался Рэм. — Вторую нашу шлюпку мы потеряли ещё над Джангой. Там был сержант Вили, и он был добрый. Катер с капитаном горел, но флагман этих недоделанных террористов успел принять его в ангар, и мы не могли дать им уйти. Мы сумели приклеиться к обшивке одного из вражеских крейсеров и войти вместе с ним в зону Метью. А когда вышли, сумели удрать. Нас подобрала экзотианская эскадра эрцога Локьё. Пока ещё условно вражеская. А потом меня выпустили. Одного. Дерена оставили заложником. Наверное, я никакой ценности не представлял. Думал, что уже его не увижу, но он вернулся. А потом вдруг закрутилась вся эта история с разделением Империи на Южную и Северную и подписанием мирного договора между Содружеством и Объединённым имперским Югом. Тут вы уже и без меня всё знаете.

Рэм вздохнул и, обрывая неприятный разговор, вывел на стену дэп-комнаты список свежих голофильмов. И вычеркнул те, что про войну.

Он слишком подробно всё вспомнил, и настроение опустилось — ниже некуда.

Ченич понял.

Он поднялся: каюта, наверное, уже прогрелась.

— Ты не сердись на меня, старика, — сказал он.— Мне, наверное, не понять. Я никогда сам не держал в руках боевого оружия, а уж стрелять по людям... Если хочешь — то хорошо, считай, что я струсил и убежал от войны. Что нужно было бороться…