Дэп покочевряжился немного и выдал цветную ленту рейтинга пилотов Армады Империи. Общую для Севера и Юга.

Разделить ленту ещё не успели — совсем недавно два враждующих крыла космической флотилии были едины.

Снизу шла зелёная полоса — пилоты общей квалификации, потом красная — высокорейтинговые пилоты.

Над красной начиналась третья шкала — дымчато-фиолетовая — «пилоты вне рейтинга».

Память на фамилии у Ченича была отменной, к тому же эта фамилия была знакома ему и раньше.

Он вбил в поисковик: «Дерен». Стрелка заметалась по шкалам и остановилась на единственной фамилии.

«Вальтер Дерен, — прочитал Ченич. — «Персефона». Крейсер спецоновского подчинения. Первый пилот. Вне рейтинга. В негласном зачёте — четвёртый».

Юрист покачал головой, вспомнив Рэмово «приклеились к обшивке». Он и не слышал, что такое возможно, но… четвёртый пилот вне рейтинга… Допустим.

И вбил: «Рэм Стоун».

«Рэм Стоун. «Персефона». Крейсер спецоновского подчинения. Второй пилот. К рейтингу не допущен».

«Это как?» — нахмурился Ченич.

Он покопался в файлах дэп-рендера, нашёл биографическую часть и вбил: «Рэм Стоун. Год рождения».

Ответ озадачил его ещё больше. Дата выскочила адекватная, через два дня парню должно было исполниться двадцать шесть, но над ней висел красненький знак вопроса. Словно тот, кто создавал эти тайные списки, сомневался, правильно ли указан возраст.

Ченич посмотрел на Рэма, ещё раз оценив совершенно мальчишескую реакцию — спрятать голову под подушку и уснуть.

Почесал лысину.

На инфопанели над дверью загорелось предупреждение: «Внимание! Двадцать минут до начала разгона. Пассажиров просят занять свои каюты!».

Юрист встал и легонько потрогал Рэма за плечо.

— Скоро разгон, — сказал он. — Лучше сразу лечь, пристегнуться и…

Никакой реакции.

Ченич потряс юного пилота посильнее, но тщетно. Парень спал крепким сном человека, который привык спасаться от стрессов именно так.

Юрист достал коробочку курительных палочек, повертел и отложил.

Разгон он переносил скверно, а прыжок, или, как называли это пилоты, прокол, ещё хуже.

Сознание его в этот момент словно бы расщеплялось, оставляя тело лежать на постели, а само зависало над неведомой пропастью.

Казалось, ещё чуть-чуть, и он провалится в никуда. И от одной мысли об этом к горлу сразу подступало удушье.

От страха не спасали ни сон, ни уколы. Вернее, они помогали, но с переменным успехом. Ченич и после укола мог проснуться неожиданно и…

Укол лучше было всё-таки сделать, авось пронесёт. Потому что мучиться в безвременье прокола без сна — страшнее.

Но он так же боялся и не проснуться.