Ченич огладил бороду и посмотрел на спящего Рэма.

Парню, про которого писали дэпы, повезло дважды. Он не только выжил, но ухитрился завербоваться в спецон и улететь с планеты.

Если учесть, что семью его уничтожил, скорее всего, тот же самый спецон, решение было странным. Но оно единственное давало шанс выжить. Ведь пока жив был наследник плантаций, юристу ничего не светило.

Эрго в этой истории делили такие немереные, что на Мах-ми парня нашли бы в два счёта. И у таггеров бы выкупили, не вопрос. Это байки, что вольные торговцы своих не сдают.

Но решиться завербоваться в спецон?

Такое не каждому пацану по зубам. Понятно, что Рэм переложил ненависть за смерть семьи на юриста, вон как его затрясло при одном упоминании ненавистной профессии, но всё-таки… Очень нетривиальное решение.

Парень смесок…

Стихийный интуит? Или в нём есть толика крови одного из домов Содружества?

Такое решение ещё нужно было ощутить, проскочить в единственную возможную щель.

Ну и с возрастом теперь ясно. Возраст он себе приписал.

Пять лет назад ему было шестнадцать, значит, сейчас — двадцать один. И, видимо, на крейсере это знают. Однако оставили в экипаже под чью-то личную ответственность.

Вот так и появился в спецоне пилот, которого не допускают до сложных боевых операций и до рейтинга. И которому послезавтра исполнится двадцать один.

Ченич удовлетворённо хмыкнул.

Заверещала сирена, и юрист вздрогнул, обернулся.

По инфопанели над дверью побежала надпись: «Корт входит в режим набора световой скорости. Сорок минут до прыжка. Пассажиров просят принять горизонтальное положение и воспользоваться препаратами для искусственного сна».

Рэм вдруг проснулся.

Он сел, открыл глаза, посмотрел на оповещение над дверью, потом на Ченича. Вздохнул, сощурился болезненно: «Развидеть бы». И ушёл в санузел.

Юрист спрятал в стол коробочку с палочками кхарги. Мучиться предстояло сорок минут разгона и всё то дикое безвременье, в которое проваливается корабль во время прыжка.

Всего-то пару минут, но время в проколе течёт так, что кажется, оно разрывается в клочья.

И даже закурить — никак.

Парень не поймёт. Он и без этого не выносит юристов.

Рэм вышел быстро. Зачем-то умылся перед сном — тёмные пряди волос вокруг загорелого лица были мокрыми.

Он мазнул глазами по неприятному соседу и вдруг нахмурился.

— Вам плохо? — спросил он. — Может, стюарда позвать?

Ченич знал, что выглядит во время разгона не лучшим образом — бледность, холодный пот…

— Это такая индивидуальная реакция, — пояснил он скупо. — Ничего страшного, я не в первый раз путешествую.