Внешний мир не стал теплее ни на градус. Зато в окна и в дверь теперь рвётся ветер, грозя задуть слабеющий огонь. Так заканчиваются все попытки сделать что-либо хорошее. Окружающий мир не терпит вмешательств. Он хочет сам диктовать свою волю, не желая ни с кем считаться. А всё, что ты можешь — это растратить себя и сдохнуть от истощения.
Кианг корчился от боли в перекрестье четырёх лучей. Его криков я уже не слышал, но я вообще уже потерял какую бы то ни было связь с реальностью. Здания заброшенной автомойки я тоже уже не видел, и даже само понятие «автомойка» исчезло. Там, где существовал я, всё было лишь энергией. Даже материя была — энергией, временно принявшей определённую форму.
Бойцы Кианга, до сих пор перемещавшиеся по помещению, держа нас на прицеле, замерли, будто роботы, у которых отобрали программу. Я не мог их всех видеть, но — видел, смещая непроизвольно плоскости восприятия. Видел, как они переглядываются, как опускаются их руки. И видел, как в окна и дверь вламываются новые бойцы — вероятно, подкрепление Юна. Видел летящие медленно-медленно пули. Они без промаха находили цели. Один, два, три, четыре… Бойцы Кианга ложились мёртвыми, но даже не понимали этого. Пустые болванки, зомби.
Тело Кианга светилось всё ярче, будто собираясь взорваться. Над ним поднималось другое тело — прозрачное, тоже немного светящееся. Оно медленно возносилось всё выше и выше, туда, где парил жёлтый дракон. Не мой — Кианга.
Ритуал работал. Как там говорила Дэйю — сперва уничтожить душу, потом — изгнать духа. И, наконец, умертвить тело, чтобы ни то, ни другое не смогло в него вернуться. То, что хотел провести надо мной сам Кианг. Но ни ему, ни мне не хватало пятого духа — Чёрной черепахи.
Ресурс чакры стремительно изматывался. Внутри меня становилось холодно, и тьма уже пожрала всё. Скрылись комбинации лучей чакры и иероглифы над ними, дракон превратился в далёкую точку, грозящую вот-вот исчезнуть окончательно. Только чакра ещё тускло светилась, сбрасывая последние остатки энергии.
Как тогда, когда я применил Последнее Дыхание, только в тот раз всё происходило куда быстрее, и возможности контроля не было ни малейшей. А сейчас мы были — словно ёлочная гирлянда из последовательно соединённых лампочек. Любой мог разорвать цепь, и ритуал бы прервался.
Но я поднял меч выше, и луч, оставив тело Кианга, ударил в его душу. Ещё три луча поднялись следом. Нет, я ошибся — не любой мог разорвать цепь, только я. Жёлтый дракон — альфа и омега, то, без чего не было смысла даже начинать, один из миллиардов. Все остальные подчинялись мне так же, как подчинялись мне мои же руки и ноги.