Реншу вышел наружу, придержал дверь для Юна и Дэйю. Когда дверь закрылась, Реншу поднял левую руку и посмотрел на часы.
— Господин Киу наверняка сообщил координаты этого места куда следует. Так что нам лучше убраться подальше отсюда, — спокойно сказал он. — Господин Ченг, если у вас нет других приглашений, вы можете направиться в Шужуань через нашу резиденцию.
— Да, Лей, — подтвердил Юн. — Считай это официальным приглашением.
— Ну, если меня не будут пытаться убить — я только за, — пожал я плечами. — Ничего личного, просто сегодня по гороскопу мне настоятельно не рекомендуется быть жертвой покушений.
Да и откат никуда не денется. Колени уже дрожат. Вертолёты приземлились на крыше здания автомойки — а я даже не представлял, как буду туда забираться. Как-то надо. Дэйю ведь заберётся, я уверен.
Впрочем, Юн тоже чувствовал себя не многим лучше, бледнел на глазах. Бодрым и полным сил был только Реншу. Неудивительно, впрочем — он и постарше нас всех, и в заварушке принимал только косвенное участие.
Вертолётов на крышу село три. Пилоты смотрели на нас с выпученными глазами, когда мы все влезли в одну машину, и Реншу дал команду взлетать. На крышу нас поднял он же — всех троих. Спокойно попросил:
— Не волнуйтесь, пожалуйста, это вынужденная мера, — и я почувствовал, как взмываю в воздух.
Опустившись на крышу, увидел, как рядом со мной, подхваченные той же невидимой волной, мягко опустились Юн и Дэйю.
Оставшиеся бойцы забрались на крышу сами, Реншу не обращал на них внимания. Парни делали свою работу, за которую получали хорошую зарплату — вот и всё. Трупы остались на месте. Уходить нужно было быстро, следовало позаботиться о живых. И предосторожность оказалась не напрасной.
Через несколько минут после взлёта я почувствовал некую суету и посмотрел в окно. По шоссе, приближаясь к повороту на автомойку, двигалась кавалькада военных джипов и даже один бронетранспортёр. Вовремя мы ушли, нечего сказать.
Ещё через несколько минут Реншу — единственный, кому достались наушники, — сдвинул брови и начал что-то резко говорить в микрофон. В результате наш курс ощутимо изменился, и, глядя в окно, я понял, что три вертолёта разделились. Это могло говорить лишь об одном: нас преследовали по воздуху.
Я спокойно отдавал себе отчёт в том, что если накроет ракетой или пулемётной очередью — мне конец. Ни одна техника больше не включится, я сейчас — даже меньше, чем обычный человек. Реншу, скорее всего, выживет. Возможно, вытащит Юна. А мы с Дэйю просто погибнем. Отражение этих мыслей я читал и в её глазах, взгляд которых сделался более осмысленным.