— Тащи давай! — прикрикнул я. — Сюда, может, дети играть ходят. Думай, о чём говоришь.
Сам я грязной работой заниматься не стал. Прислонился к борту нашей машины и лениво следил, как Джиан с Ксиаози пыхтят, таская тела павших воинов.
— Говорят, — сказал я, когда Ксиаози проходил мимо, — что трупы в этом озере оживают и приходят мстить. Не боишься зомби?
Ксиаози вздрогнул и посмотрел на меня широко раскрытыми глазами. Даже остановился, но Джиан на него прикрикнул, и они двинулись дальше. Я усмехнулся и покачал головой. Охренеть… Дожился, Леонид Громов. Встал во главе ОПГ из старшей группы детсада.
* * *
Дэйю объявилась вечером того же дня. Как всегда, будто призрак, она просто образовалась рядом со мной, когда я сидел на крыльце, задумчиво глядя перед собой в темноту. Как нарочно, словно отражение моих собственных тяжёлых мыслей, она сидела рядом и молчала. И как обычно, когда кто-то пытался мне объяснить, что я неправ, внутри поднялась мощная волна противоречия.
Дэйю было не больше восемнадцати. В этом возрасте ещё простительно с чистым сердцем оперировать понятиями «прав» и «неправ». Но стоит немного повзрослеть, стоит пару раз увидеть, как человек, защитивший свою жизнь от нападавшего, садится на десятку, а вору и убийце ставят памятник, и мировоззрение начинает меняться. Поле зрения расширяется.
Постепенно приходит понимание существующего порядка вещей. А именно: нет никакой вселенской шкалы абсолютных ценностей. Нет никакой «правоты» и «неправоты». Есть только ты и выбранный тобой путь. И чем меньше ты будешь с него сворачивать, исследуя боковые тропы, тем лучше для тебя.
Безусловно, иногда твой путь будет пересекаться с чужим. Кто-то должен будет отступить, или умереть. Или изменить свой путь. Такова жизнь, ничего не поделаешь. Но то, с чем я борюсь, забирает у людей возможность избрать путь. Превращает людей — в животных. И если даже таким, как Ксиаози, это понятно, то чего ради должен рыскать в поисках сомнений я?
— Твоя речь на похоронах — это огромная куча смердящего навоза, — сказала Дэйю.
— Возможно.
— Что, даже не будешь спорить?
— С чего ради? Ты права.
Дэйю замолчала. Видимо, не ожидала от меня такой покладистости. Я не удержался и добавил:
— Ты, возможно, не в курсе: навоз используют в качестве удобрения. Экологически безупречного и крайне эффективного. Так что огромная куча смердящего навоза — это для какого-нибудь фермера подарок ничуть не худший, чем золотые часы с памятной надписью. А может, даже и лучший.
— Знаешь, почему я ушла? — Дэйю проигнорировала мою софистику. — Потому что поняла: если бы твои слова слушал этот упорный старик, он бы прослезился от самых искренних чувств. Стискивал бы кулаки и шептал: «Да! Всё правильно!».