Лучше я заранее подготовлюсь и буду готов начинать серьёзный бизнес, чем просто поплыву по течению, как делал всю свою предыдущую жизнь на Земле…

— Нет, благодарю, — покачал я головой. — Обойдусь картошкой.

Жители Поднебесной картошку любят, но при готовке блюд превращают её в острое и терпкое нечто с соевым привкусом, а иногда так хочется обычного, человеческого картофельного пюре…

И байгуи порадовали меня тем, что их кухня, не пользующаяся популярностью у местных, очень умеренна в применении специй.

— Это странно, Витали, — неодобрительным тоном ответил Фанагор.

Букву «Й» он не выговаривает, хотя пробовал произнести её аж четыре раза, но это «Витали», во французском стиле, гораздо лучше, чем Вэй Та Ли из уст местных.

— Не осуждай меня за то, что я не пью, — попросил я его. — Лучше вообще никого не осуждай — это здорово помогает сохранить здоровье и хорошее настроение.

— Это как? — нахмурился трактирщик.

— Как говаривали богословы — не судите, да не судимы будете, — усмехнулся я.

— Непонятно, — покачал головой Фанагор.

Этот рыжий с проседью мужичок выглядел как-то слишком простецки. Ростом он примерно метр семьдесят пять, носит на себе лишний вес, килограмм этак двадцать, но руки у него, как у работяги — видимо, не брезгует работой по хозяйству.

— На то и богословы, — развёл я руками. — Скажи-ка мне вот что. Кто у вас в квартале занимается кузнечным делом?

— Эвдаф-кузнец есть, — недолго подумав, ответил трактирщик. — Но вряд ли ты сможешь с ним побеседовать — он сейчас в тюрьме сидит.

— За что? — нахмурил я брови.

— Поссал в фонтан, по пьяному делу, — улыбнулся Фанагор. — Он сдал серьёзный запас очень важной шишке из императорского дворца, а гонорар решил обмыть в дорогой винной башне в квартале Цюйфэн. Так он и выяснил, что ссать в фонтан, из которого люди воду берут, нельзя и за это положено наказание.

— Грустно, — вздохнул я с сожалением. — А ещё кто-нибудь есть, кто может рассказать о кузнечном деле?

— Да дохрена кто, — ответил трактирщик. — Планшерель, Федер, Коклес и Амфион — это только те кузнецы, о которых я знаю. Поищи их на площади цеха кузнецов. Ну и там же можешь много кого другого увидеть. Никак, хочешь дело своё начать?

— Да не, — покачал я головой. — Дело у меня уже есть.

— Но если вздумаешь, то знай — цех кузнецов просто так тебе кузнечеством заниматься не даст, — предупредил меня Фанагор. — Надо лет семь-восемь в подмастерьях у мастера походить, уму-разуму набраться, а уже потом ваять шедевр, (1) после которого тебя, возможно, примут в мастера — а там уже начинай своё дело.