Ждать пришлось около получаса — Партолон завёл в таверну болезненно худого старика, который мелко трясётся. Это что-то вроде болезни Паркинсона?

— Немед, сын Иаборна, — представился трясущийся дед. — А ты кто?

— Виталий, — представился я. — Садись за стол и угощайся.

Немеду потребовалась минута, чтобы сесть, не без помощи подмастерья.

Ростом он примерно на полголовы ниже сына, но это, как я понимаю, сказалась старческая сгорбленность, волосы насквозь седые, коротко остриженные, подбородок гладко выбрит, а одет он опрятно. Очевидно, что за ним тщательно ухаживают.

«Отец мастера — денежки у него в семье водятся, это точно», — подумал я.

— Так зачем меня позвали? — спросил старик.

— Витали хочет услышать что-нибудь интересное о Сиде, — ответил Планшерель.

— Я могу рассказать много, — степенно кивнул старик. — Но горло моё сухо…

Двигаю к нему кружку, полную пенистого пива. Он сразу же прикладывается к ней, как к устам давно не виданной любовницы.

— Вот теперь можно и рассказать историю, — кхекнув, изрёк Немед. — Что именно тебя интересует, Витали?

— Да всё, — ответил я.

— В Сиде было отлично жить, — начал старик. — Ну, так говорил мой дед. Земля сочна, вредных ветров нет, леса полны дичи, а воды прозрачны настолько, что можно рассматривать дно…

— Что такое Сид? — спросил я.

— Это земля, откуда нас изгнали фоморы, — ответил Немед.

В глазах его сверкнула застарелая ненависть, лишь отточившаяся за прошедшие годы.

— А фоморы — это кто? — спросил я. — Это шуяо?

— Да, — кивнул старик. — Желтолицые называют их так.

— Тише ты… — попросил его Планшерель. — Накличешь беду…

— Да-да… — отмахнулся Немед. — Фоморы, проклятые пидоры, изгнали нас из Сида…

Он приложился к кружке.

— Продолжай, — попросил я его.

— Но мы сами повинны в этом, — продолжил старик. — Обленились, перестали ценить, охуели в конец, за что и поплатились. У нашей семьи, по словам деда, было целых четыре раба — на поле больше выходить не приходилось.

— А кто рабы? — спросил я.

— Фоморы, естественно! — ответил Немед. — За ними нужен был глаз да глаз, потому что они хитрые и подлые, но зато едят мало и пашут хорошо!

Это было очень интересно. Шуяо, выходит, находились в рабстве у западных людей, но потом подняли восстание. Если у каждого кривозубого селянина было по четыре раба, то несложно представить, сколько было рабов всего по континенту…

— Они восстали, я правильно понимаю? — уточнил я.

— Да, восстали, — кивнул старик. — Но их утопили в крови — в первый раз. Дед рассказывал, что пришлось пустить под нож троих рабов — положено стало иметь только одного.